Первой мыслью было: кто теперь меня полюбит?..

«Первой мыслью было: кто теперь меня полюбит?» Как после перелома C4–C5 София училась жить без функции кистей, строить отношения и становиться самостоятельнее​

До девятнадцати лет почти вся жизнь Софии была связана с лошадьми.

В седло она впервые села примерно в семь лет. Ей нравились скорость, открытое пространство и то особенное ощущение свободы, которое появляется, когда лошадь действительно идёт вперёд, а вокруг остаются только ветер, трасса и необходимость полностью сосредоточиться на движении.

Со временем появился вполне конкретный профессиональный план — стать жокеем.

София начала готовиться к ученичеству, работала на конюшне и тренировалась на скаковых лошадях.

Во время одной из тренировок лошадь чего-то испугалась.

Рванула вперёд.

София не смогла её удержать и упала.

Она сломала шею.

Повреждение пришлось примерно на уровень C4–C5.

Позже семье объяснили, что травма классифицируется как полная тетраплегия: сразу после повреждения нормальных сигналов ниже уровня травмы практически не проходило.

София не чувствовала и не контролировала большую часть тела ниже ключиц.

Руки сохранили лишь часть функции.

Кисти не работали.

Именно с этой точки началась жизнь, которую сама София через несколько лет опишет очень просто:

«Паралич приносит совершенно новую жизнь. Не обязательно худшую. Просто совсем другую».

Но в первые недели подобной мудрости, конечно, не было.

Одной из первых мыслей молодой девушки стало совсем другое:

кто теперь вообще сможет меня полюбить?

Через пятнадцать месяцев она впервые вернулась на место падения​

София долго не приезжала на ипподром, где произошла травма.

Когда всё-таки решилась, вместе с ней были близкие.

Она примерно помнила участок трассы.

Увидела повреждённый элемент ограждения и даже встретила ту самую лошадь.

Никакой ненависти к животному не возникло.

София пошутила:

— Я на него не злюсь. Просто деньги на него больше не поставлю.

Юмор вообще очень быстро стал частью семейного способа переживать травму.

Не потому, что ситуация была смешной.

А потому, что если каждая бытовая проблема превращается исключительно в трагедию, жить с такой травмой становится ещё тяжелее.

София сама легко шутит над отсутствием функции рук, над спастикой и даже над словом stand-up comedy:

— Мне скорее подходит sit-down comedy.

В этих шутках нет отрицания инвалидности.

Она прекрасно знает, насколько серьёзна травма.

Просто не хочет, чтобы эта серьёзность диктовала настроение каждой минуты.

Три месяца в спинальном отделении и ещё восемь месяцев реабилитации​

После травмы София провела около трёх месяцев в специализированном отделении для людей с повреждением спинного мозга.

Затем ещё примерно восемь месяцев — в другом реабилитационном учреждении.

Первую годовщину травмы она встретила фактически всё ещё внутри системы реабилитации.

Это хорошо показывает длительность первоначального этапа.

Не несколько недель.

Не операция и возвращение домой.

Почти год жизнь была построена вокруг врачей, физиотерапии, эрготерапии, личного ухода и попыток понять, какие движения вообще удастся вернуть или компенсировать.

Врачи не обещали ходьбу.

Семье советовали работать с тем, что осталось, укреплять доступные мышцы и учиться использовать их по-новому.

В случае высокой шейной травмы это особенно важно.

Если нет нормальной функции трицепса, мышц корпуса и кистей, даже обычное пересаживание превращается в сложную техническую задачу.

То, что ходящий человек выполняет за секунды, София могла отрабатывать месяцами.

Маленькая победа могла выглядеть как самостоятельно надетый носок​

Она сама говорит:

после такой травмы прогресс измеряется очень странными величинами.

Сегодня удалось немного быстрее выполнить пересаживание.

Самостоятельно помыть большую часть тела.

Чуть лучше удержаться в нужном положении.

Надеть элемент одежды.

Съесть еду без помощи.

Для другого человека это не достижения.

Для Софии каждый подобный навык уменьшает количество действий, в которых требуется посторонний человек.

Именно поэтому самостоятельность стала одной из главных целей.

Не обязательно полностью обходиться без помощи.

При её уровне травмы это малореалистично.

Но если из двадцати ежедневных действий сегодня сама выполняешь пять, а через год десять — жизнь меняется очень заметно.

Сначала она даже не хотела учиться есть самостоятельно​

В спинальном отделении пациентам выдавали специальные приспособления — своеобразные увеличенные держатели, куда можно вставить вилку или ложку.

Они позволяют человеку без полноценной функции кисти использовать столовый прибор за счёт сохранившихся движений руки.

София почти не хотела ими пользоваться.

В тот период аппетита всё равно не было.

Гораздо проще казалось позволить другому человеку покормить её.

Однажды мать приготовила еду, поставила тарелку перед дочерью и занялась своим телефоном.

София была голодной.

Взяла вилку так, как могла.

Попробовала.

Получилось.

Она позвала:

— Мам, смотри!

Мать сначала почти не отреагировала.

— Да-да, хорошо.

— Нет, мам. Смотри!

И только тогда поняла:

дочь ест сама.

В масштабах восстановления кисти ничего волшебного не произошло.

Но исчез ещё один маленький участок зависимости.

Семье пришлось продать пятиуровневый дом​

До травмы родители жили в многоуровневом таунхаусе.

После появления электрической коляски оказалось очевидно: такой дом практически невозможно адаптировать под повседневную жизнь Софии.

Семья продала жильё и переехала.

Позже рядом с домом родителей для Софии оборудовали отдельный небольшой домик.

Своя гостиная.

Спальня.

Кухня.

Рядом отдельное помещение для помощников.

Для молодой женщины это было принципиально важно.

Круглосуточная помощь не должна автоматически означать круглосуточное присутствие другого человека непосредственно рядом.

Помощник может находиться поблизости и прийти, когда нужен.

А у Софии появляется возможность закрыть дверь.

Пригласить друзей.

Остаться одной.

Решить, чем заниматься.

Такая приватность после травмы стала отдельной формой независимости.

Круглосуточный уход оказался необходимостью, но не все помощники подходят одинаково​

После выписки Софии требовались carers практически постоянно.

Утренний уход.

Душ.

Одевание.

Некоторые пересаживания.

Личные процедуры.

Помощь вне дома.

Первое время она воспринимала подбор помощников скорее как что-то, что организуют другие.

Спустя несколько лет именно этот момент назвала одной из вещей, которые изменила бы, если бы могла вернуться назад.

Она бы сразу активнее участвовала в выборе людей, которые будут рядом каждый день.

Возраст и характер помощника имеют значение.

Молодой женщине может быть психологически проще пойти в торговый центр, на мероприятие или вечеринку с ровесницей, чем с человеком, рядом с которым окружающие моментально видят отношения «пациент — сиделка».

София вспоминала, что присутствие очевидно более взрослого оплачиваемого сопровождающего иногда сильно снижало уверенность в общественных местах.

Когда в команде появились молодые девушки, жизнь снаружи стала намного комфортнее.

Это очень практичная деталь:

подходящий помощник — не просто человек, умеющий выполнить уход. Он ещё должен вписываться в ту жизнь, которую сам человек хочет вести.

Пандемия показала семье, насколько огромна сеть контактов одного пользователя персональной помощи​

Во время COVID семья довольно быстро поняла новую опасность.

У Софии несколько помощников.

У каждого из них — другие клиенты.

У тех клиентов свои семьи и контакты.

Если мысленно проследить такую цепочку, потенциальный круг контактов быстро превращается в сотни и тысячи людей.

Семья буквально за сутки решила максимально сократить количество carers.

Большая часть нагрузки легла на мать.

У неё оказалось около шести месяцев обучения в школе медсестёр, и внезапно эти знания стали очень полезными.

Другие помощники подключались значительно реже.

Для Софии этот период одновременно увеличил зависимость от матери и подтолкнул ещё сильнее развивать бытовую самостоятельность.

Она стала больше готовить.

Убираться.

Искать действия, которые может выполнять сама, чтобы хотя бы немного уменьшить нагрузку на семью.

Главный ограниченный ресурс — иногда даже не руки, а энергия​

Со временем физическая сила увеличилась.

Но София быстро поняла другую особенность высокой травмы:

энергия не бесконечна.

Обычная уборка может потребовать столько сил, что потом тяжело выехать в город.

Пересаживания тоже расходуют энергию.

Одевание.

Личный уход.

Передвижение.

Поэтому приходится выбирать:

сегодня потратить больше сил на домашние дела или сохранить их для выхода из дома?

Ходящий человек тоже устаёт.

Но при тетраплегии множество базовых действий требуют значительно большей концентрации и физической работы верхней части тела.

София постепенно научилась планировать день именно через такой энергетический бюджет.

Не обязательно сделать всё.

Иногда важнее решить, на что сегодня действительно хочется потратить имеющиеся силы.

Даже кружка может быть частью адаптации​

В доме Софии много маленьких решений.

Например, лёгкие небьющиеся кружки с крупной ручкой.

Она шутит:

очень хорошие чашки для квадриплегиков — лёгкие, можно уронить, бросить, и они не разобьются.

Для человека без функции пальцев вес и форма предмета имеют огромное значение.

То же касается ножей, вилок, кухонного инвентаря.

Домашняя самостоятельность складывается не только из больших дорогих технологий.

Иногда обычный предмет правильной формы оказывается полезнее сложного устройства.

Она постепенно научилась самостоятельно пересаживаться в standing frame​

Отдельной частью её долгосрочной программы стала вертикализация.

В небольшом помещении рядом с домом находится standing frame.

София старается регулярно вставать в нём, насколько позволяет состояние.

Она рассказывает, что специалисты связывали вертикализацию в её случае в том числе с поддержанием состояния костей.

Но практическая сложность заключается уже в самом попадании в устройство.

Раньше пересаживание было почти невозможно без значительной помощи.

Через несколько лет получилось делать его самостоятельно.

Первое время София даже отправляла матери сообщение:

«Я сейчас сама пересаживаюсь в вертикализатор. Если через пятнадцать минут не напишу — приходи меня спасать, потому что, вероятно, лежу на полу».

Ни разу спасать не пришлось.

Такие шутки хорошо показывают, как на самом деле расширяется самостоятельность.

Не одним огромным скачком.

Сначала человек делает действие с помощью.

Потом помощник только страхует.

Затем близкий остаётся где-то рядом.

И наконец можно попробовать одному.

Спастика остаётся постоянной частью повседневности​

У Софии выраженный повышенный мышечный тонус и спазмы.

Иногда нога может внезапно выпрямиться.

На модном показе она даже шутила:

главное, чтобы во время прохода нога не вылетела вперёд и с неё не слетела туфля.

За юмором находится реальная проблема.

Спастика мешает пересаживаниям.

Меняет положение тела.

Усложняет уход.

Иногда становится сильнее.

София принимает назначенное противоспастическое лечение и заметила ещё одну закономерность:

чем больше в течение дня двигается и меняет положение, тем спокойнее иногда ведёт себя тело.

Но это её личное наблюдение, а не универсальная схема лечения: выраженность спастики и её причины у людей со спинномозговой травмой могут сильно различаться.

Пролежень способен за несколько дней отменить месяцы свободы​

Однажды помощник заметил покраснение в зоне давления.

Для Софии подобные вещи особенно опасны.

Она очень худощавая, костные выступы выражены, а нормальной чувствительности в этих областях нет.

Человек может не почувствовать, что кожа повреждается.

Если пропустить раннюю стадию, развивается пролежень и инфекция.

В одном случае единственным реальным лечением для неё стал постельный режим.

Несколько дней лежания.

После этого даже обычное сидение снова вызывало слабость и снижение давления.

Баланс, который отрабатывался месяцами, тоже ощущался хуже после нескольких дней без привычной вертикальной нагрузки.

Это ещё один важный пример того, насколько нелинейна жизнь после спинномозговой травмы.

Сегодня стал самостоятельнее.

Завтра небольшой участок повреждённой кожи снова отправляет тебя в кровать.

Поэтому профилактика пролежней для человека с нарушенной чувствительностью — не мелкая медицинская рекомендация, а условие сохранения всей остальной активности.

Возвращаться верхом на лошадь она не захотела​

После травмы Софии предлагали адаптивную верховую езду.

Она связывалась с организациями, где занимаются riding for disabled.

Но быстро поняла:

это не то, чего хочется.

До травмы лошадь для неё означала скорость.

Профессиональную скачку.

Свободу.

Сидеть на животном, окружённой фиксирующим оборудованием и помощниками, психологически ощущалось совсем иначе.

Она не осуждает адаптивную верховую езду.

Для других людей она может быть прекрасным занятием.

Просто возвращение к старому увлечению не обязательно имеет смысл, если из него исчезло именно то, за что человек его любил.

Поэтому София сохранила связь со скачками иначе.

Она приезжает на ипподром.

Встречается со знакомыми жокеями.

Следит за индустрией.

И рассматривает другие профессиональные возможности внутри мира конного спорта.

Жизнь вокруг лошадей оказалась шире одной способности сидеть в седле.

Самым большим страхом после травмы были не пролежни и даже не коляска​

Однажды София призналась семье:

— Я боюсь, что никогда не выйду замуж.

Эта мысль появилась ещё в больнице.

Ам I still lovable?

Можно ли быть желанной женщиной без функции ног и кистей?

Как человек отнесётся к круглосуточным помощникам?

Личному уходу?

Катетеризации?

Коляске?

Такие вопросы редко обсуждаются в ранней реабилитации достаточно подробно.

Пациенту объясняют кожу, мочевой пузырь, пересаживания.

Но двадцатилетнюю девушку может гораздо сильнее пугать:

а будут ли у меня вообще отношения?

Первые поиски ответа в интернете только усилили страх​

София стала искать в социальных сетях молодых людей с инвалидностью, состоящих в отношениях.

Нашла довольно много мужчин на колясках с девушками без инвалидности.

Но почти не видела молодых женщин с тяжёлой физической инвалидностью, которые публично показывали бы романтические отношения.

Из этого очень легко сделать ошибочный вывод:

значит, для мужчин возможно, а для женщин — нет.

Позднее именно этот опыт стал одной из причин, почему София решила открыто рассказывать о собственной личной жизни.

Ей хотелось, чтобы следующая молодая девушка после травмы позвоночника могла найти совсем другую картинку.

Потом появился Трипп​

Первый серьёзный роман после травмы оказался международным.

Трипп жил в США.

Он приезжал в Новую Зеландию.

София ездила к нему.

Для неё отношения стали намного большим, чем просто романтическая история.

Они окончательно разрушили убеждение:

из-за инвалидности я не могу быть любимой.

Позже пара рассталась.

Причины были вполне обычными — карьера, расстояние, пандемия и обстоятельства жизни.

Именно реакция Софии на расставание показывает, насколько сильно она изменилась.

Она не стала воспринимать его как доказательство того, что первоначальный страх всё-таки был правильным.

Наоборот.

Отношения уже дали ответ.

Она способна любить.

Способна многое привнести в отношения.

И может быть любимой.

Поэтому после расставания София сформулировала:

«Теперь я знаю, что мне есть что дать другому человеку. Я очень даже lovable».

Именно поэтому она считает важным показывать отношения женщин с инвалидностью​

Публичность здесь для неё имеет конкретную цель.

Не выставить личную жизнь напоказ.

А дать другой молодой девушке тот пример, которого самой не хватало.

Можно пользоваться коляской.

Нуждаться в помощи.

Не иметь функции кистей.

И всё равно:

ходить на свидания;

строить отношения;

расставаться;

снова знакомиться;

быть привлекательной.

Это обычная часть взрослой жизни.

Не отдельный медицинский раздел.

Моделинг появился почти случайно​

Через знакомую София начала участвовать в проекте All Is For All — инклюзивной модной платформе в Новой Зеландии.

Сначала были съёмки в одежде местных дизайнеров.

Затем появился гораздо более неожиданный вариант:

New Zealand Fashion Week.

Группа моделей с разными инвалидностями прошла кастинг.

Часть получила показы.

Среди них была и София.

До этого она совершенно не представляла себя профессиональной моделью.

Появилась новая реальность:

репетиции;

подиум;

стилисты;

обувь;

спастика, которая потенциально может выпрямить ногу в самый неподходящий момент;

необходимость адаптировать пространство.

Организаторам приходилось делать временные пандусы и учитывать потребности моделей, для которых традиционная fashion-индустрия вообще почти не проектировалась.

«Если девушка в коляске хочет быть моделью, она должна хотя бы видеть, что это возможно»​

Для Софии это стало главным смыслом участия.

Мода крайне редко показывает людей с выраженной физической инвалидностью.

Если молодой человек никогда не видит похожего на себя человека в определённой профессии, возникает ощущение:

значит, мне туда нельзя.

Поэтому появление группы моделей с инвалидностью на крупной неделе моды имело смысл далеко за пределами одного показа.

София не утверждает, что каждая девушка на коляске должна заниматься моделингом.

Но если кто-то этого хочет, хорошо иметь перед глазами реальный пример.

Потом её пригласили сниматься в сериале​

Однажды София получила письмо от режиссёра.

Искали шестнадцатилетнюю девушку с параплегией.

Софии было около двадцати двух.

И у неё тетраплегия.

Она решила всё равно пойти на прослушивание.

Актёрского опыта почти не было.

На кастинге она сильно нервничала.

Тем не менее роль получила.

Так появился ещё один совершенно неожиданный проект.

На съёмочной площадке пришлось решать уже профессиональные вопросы доступности.

Нужна кровать на каждой локации, чтобы София могла переодеваться и выполнять необходимые процедуры.

Требовалось учитывать уровень усталости.

Не назначать ранние вызовы после длительной дороги.

Организовывать проходы.

Оставлять достаточно места для коляски.

И в целом адаптировать производственный процесс вокруг реального актёра с инвалидностью.

Режиссёрская команда сознательно решила:

мы хотим, чтобы персонажа с инвалидностью играла действительно инвалидная актриса, поэтому будем менять условия съёмки, а не искать ходящего человека, которого просто посадим в кресло.

На площадке бытовая реальность никуда не исчезает​

Камера.

Макияж.

Репетиция.

Режиссёр говорит:

готовы?

А Софии в какой-то момент нужно спокойно сказать:

— Сейчас сначала катетеризируюсь, потом наденем костюм.

Эта деталь отлично показывает столкновение двух миров.

Для индустрии съёмка — график.

Для человека с тетраплегией существует ещё физиология, которую нельзя отменить ради расписания.

Именно поэтому реальная инклюзия требует не делать вид, что инвалидности нет.

Нужно признать существующие потребности и встроить их в процесс.

У неё появилось увлечение, которого вообще не существовало до травмы​

София стала выращивать растения.

Особенно суккуленты.

Это совершенно не связано с прежней карьерой жокея.

Просто занятие, которое оказалось доступным и интересным сейчас.

Из-за отсутствия нормальной чувствительности пальцев сложно определить влажность почвы.

Поэтому используется измеритель.

Устройство показывает, насколько земля влажная.

Так можно ухаживать за растениями почти полностью самостоятельно.

Для Софии это важно именно как область, где не нужен постоянный помощник.

Сама черенкует.

Высаживает.

Следит.

Наблюдает, как растения растут.

После травмы подобные небольшие самостоятельные хобби способны иметь удивительно большое психологическое значение.

Весь день человек вынужден просить:

помоги пересесть;

подай;

открой;

поправь.

А потом существует один стол с растениями, где большую часть вещей можно сделать самой.

Через три с половиной года она стала намного сильнее, но осталась тетраплегиком​

Это важно проговорить отдельно.

Поздняя история Софии не заканчивается возвращением ходьбы или кистей.

Она по-прежнему пользуется коляской.

По-прежнему нуждается в carers.

Сохраняется значительное нарушение функции рук.

Существуют спастика, риск пролежней и повышенная утомляемость.

Но её физическая независимость заметно выросла.

Пересаживания стали лучше.

Часть домашней работы выполняется самостоятельно.

Она увереннее выходит в общество.

Лучше управляет собственным уходом.

Понимает, каких помощников хочет видеть рядом.

Самостоятельность стала не медицинским результатом «движение вернулось», а суммой сотен навыков.

«Если бы я могла вернуться к моменту выписки, я бы сразу начала управлять собственной помощью»​

Это, пожалуй, один из самых практичных советов Софии.

После тяжёлой травмы пациент легко превращается в объект организации.

Специалисты решают.

Родственники решают.

Службы назначают carers.

Человек настолько занят собственным телом, что принимает предложенную систему как данность.

Но именно София затем живёт с этими людьми каждый день.

Поэтому со временем она научилась говорить:

этот человек мне подходит;

этот нет;

такой график удобнее;

здесь нужна помощь;

это я хочу делать сама.

Для неё переход от «за мной ухаживают» к «я управляю своим уходом» стал одной из главных форм взрослой независимости.

Что особенно полезно взять из опыта Софии​

Первое — самостоятельность при высокой тетраплегии не означает жизнь без помощников. Она означает максимально возможный контроль над собственными решениями, бытом и системой помощи.

Второе — подбор персональных помощников стоит воспринимать серьёзно. Совместимость по характеру, возрасту, образу жизни и ожиданиям может значительно влиять на уверенность человека вне дома.

Третье — риск пролежней сохраняется даже спустя годы после травмы. Человек может быть чрезвычайно активным, работать и путешествовать, но одно повреждение кожи снова потребует длительной разгрузки.

Четвёртое — спастика и повышенная утомляемость тоже нужно учитывать при планировании повседневности. Энергия становится ресурсом, который приходится распределять.

Пятое — не каждое старое увлечение обязательно нужно возвращать буквально. София не захотела адаптивно сидеть на лошади, потому что для неё конный спорт всегда был связан со скоростью и свободой. Вместо этого она сохранила связь с индустрией и нашла совершенно новые занятия.

Шестое — отношения после тяжёлой инвалидности возможны, и молодым женщинам особенно важно видеть реальные примеры этого, а не только читать абстрактные заверения.

Седьмое — настоящая инклюзия в работе и творчестве требует адаптировать процесс под реального человека: график, помещение, отдых, личные процедуры и доступность.

Самое сильное изменение произошло не в руках​

Через три с половиной года после падения София физически действительно сильнее.

Лучше пересаживается.

Больше делает дома.

Лучше понимает собственное тело.

Но если сравнивать раннюю и позднюю расшифровки, главный прогресс всё-таки находится не в мышцах.

Сразу после травмы она задавалась вопросом:

«Как вообще можно жить, если другие должны делать почти всё за меня?»

Потом:

«Кто теперь меня полюбит?»

«Смогу ли я когда-нибудь быть самостоятельной?»

«Что я вообще буду делать вместо скачек?»

Через несколько лет вопросы стали другими.

Каких carers я хочу нанимать?

Как сделать съёмочную площадку доступнее?

Как показать девушкам в колясках, что они тоже могут участвовать в моде?

Как помочь подруге, которой осталось мало времени, осуществить её bucket list?

Какие возможности ещё можно попробовать?

Это огромная психологическая перемена.

Когда-то вся энергия уходила на понимание собственного нового тела.

Теперь часть энергии можно отдавать другим.

После травмы София долго искала, чем заменить прежнюю свободу​

На лошади она чувствовала себя свободной.

Именно поэтому адаптивная верховая езда не сработала.

Слишком много поддержки.

Слишком много оборудования.

Не то ощущение.

Но позже свободой оказались совсем другие вещи.

Закрыть дверь собственного небольшого дома и побыть одной.

Самостоятельно пересесть.

Поехать с молодой помощницей в город и не ощущать себя пациентом.

Встретиться с мужчиной, который видит в тебе женщину, а не диагноз.

Выйти на подиум.

Получить роль.

Сама ухаживать за растениями.

Помочь тяжело больной подруге организовать то, о чём она мечтает.

Ни одна из этих вещей не выглядит как замена скачкам.

И в этом, возможно, главная ценность истории.

После тяжёлой травмы человеку часто советуют «вернуть прежнюю жизнь».

Иногда её действительно вернуть нельзя.

Тогда требуется не копия прошлого.

Требуется новая причина утром вставать в коляску.

София постепенно нашла сразу несколько.

Она по-прежнему не чувствует большую часть тела и не управляет кистями так, как до падения.

У неё есть carers.

Спастика.

Ограниченный запас энергии.

Риск пролежней.

И огромное количество логистики, о которой большинство её ровесников никогда не думают.

Но через три с половиной года после травмы София говорит уже не о том, какая жизнь у неё была отнята.

Она пытается понять, что делать с той, которая появилась вместо неё.

Моделинг?

Почему нет.

Актёрство?

Попробуем.

Отношения?

Уже были — значит, страх оказался неправдой.

Помочь людям с инвалидностью стать заметнее?

Это действительно важно.

Организовать для умирающей подруги несколько приключений?

Можно использовать все новые знакомства и связи.

Поэтому одна из последних мыслей Софии звучит совсем не как обещание полного восстановления:

«Из-за инвалидности я, возможно, сейчас нахожусь в положении, где могу помочь большему количеству людей. И если у меня появились такие возможности, я хочу ими воспользоваться».

Для молодой женщины, которая после перелома шеи первым делом боялась, что больше никогда не будет любимой и независимой, это, пожалуй, намного более серьёзный результат, чем любая цифра в реабилитационной карте.