«Нырнул в озеро и сразу отказало всё тело»: как мужчина с травмой C6 заново учится управлять телом и почему спустя годы не отказывается от реабилитации
Летом они с друзьями приехали на Андреевское озеро просто искупаться. Никакого экстремального спорта, рискованного прыжка со скалы или сложного трюка не было. Мужчина сам был за рулём, компания добралась до воды и почти сразу решила окунуться. Он хорошо плавал, поэтому никто рядом не ожидал, что первый же прыжок полностью изменит дальнейшую жизнь семьи.Он нырнул.
Голова ударилась о дно.
В шее раздался щелчок.
А затем практически мгновенно перестало слушаться тело.
Не только ноги. Мужчина вспоминает, что сразу отказали туловище и кисти. Оставались движения, которых едва хватало, чтобы локтями попытаться вытолкнуть себя к поверхности. На берегу друзья и жена сначала не поняли происходящего — он хорошо плавал и мог просто дурачиться. Только увидев выражение его лица, приятель понял, что нужна помощь, и вытащил мужчину из воды.
Сам пострадавший почти сразу сказал окружающим:
«Я шею сломал. Сильно меня не теребите».
Позже выяснится, что травма действительно пришлась на шейный отдел позвоночника. В интервью мужчина называет уровень C6 и говорит о сильном сдавлении спинного мозга. Затем были экстренная операция, реанимация, трахеостома, долгий период зависимости от посторонней помощи и реабилитация, которая оказалась совсем не похожей на его первоначальное представление: «полгода позанимаюсь — и встану».
Эта история особенно ценна не обещанием чудесного восстановления. Герой по-прежнему ставит перед собой цель однажды самостоятельно передвигаться хотя бы с поддержкой, но признаёт: после травмы прошёл путь от почти безусловной уверенности в быстром восстановлении до значительно более трезвого отношения к срокам и возможностям собственного организма.
«Щипай меня за ноги»: первые минуты после удара
После того как друга вытащили на берег, мужчина уже понимал серьёзность произошедшего.Он попросил супругу проверить чувствительность ног.
Она начала щипать кожу.
Сначала он практически ничего не ощущал.
Это был момент, когда страх стал реальным.
Примерно через 15–20 минут, по его воспоминаниям, некоторое ощущение появилось в правой ноге. В левой выраженной чувствительности по-прежнему не было. Сам мужчина вспоминает, что даже такой маленький признак немного успокоил его:
«В правой ноге что-то есть».
Скорая помощь приехала достаточно быстро.
При подозрении на серьёзную травму шеи это особенно важно: человека после удара головой о дно нельзя самостоятельно усаживать, ставить на ноги или активно поворачивать только для проверки, «может ли он двигаться». Необходимо как можно быстрее вызвать экстренную помощь и минимизировать ненужные движения шеи до прибытия специалистов.
В случае героя окружающие достаточно быстро поняли, что речь идёт не об обычном ушибе.
Жена сначала думала: сделают операцию — и всё восстановится
В воспоминаниях супруги особенно хорошо слышно состояние человека, который находится рядом с пострадавшим, но ещё совершенно не понимает, что означает повреждение спинного мозга.Ей было страшно.
Однако первоначальная логика была простой:
сейчас врачи проведут операцию;
исправят повреждение;
после этого тело снова заработает.
Почти одновременно возникло чувство вины.
Именно жена настояла на поездке с друзьями в тот день. Поэтому позднее снова и снова возвращалась к мысли:
если бы мы не поехали, ничего бы не произошло.
Такое чувство нередко возникает у близких после несчастных случаев — человек пытается найти точку прошлого, изменение которой якобы отменило бы всё случившееся.
Но травма произошла не потому, что супруга предложила провести день на озере. Непосредственным событием был неудачный нырок и удар головой о дно.
Спустя время жена всё ещё эмоционально переживает этот день настолько сильно, что во время интервью несколько раз не может продолжать говорить из-за слёз.
Перед операцией мужчина шутил с медсёстрами
После доставки в больницу решение об операции приняли быстро.Супруга вспоминает странный контраст.
Её трясёт от страха.
Муж уже готовится к серьёзной операции.
Но сам он неожиданно много разговаривает и даже шутит с медсёстрами.
Она предполагает, что так проявлялся шок.
Операция продолжалась несколько часов — в воспоминаниях супруги около трёх-четырёх.
После неё врач сообщил, что вмешательство прошло настолько успешно, насколько это было возможно в данной ситуации. Мужчина говорит, что ему установили титановый имплант в области повреждённого позвоночника.
Никакого уверенного прогноза врачи семье тогда не дали.
И это важный момент.
При серьёзном повреждении спинного мозга операция может стабилизировать позвоночник, устранить или уменьшить определённые механические проблемы, но сама по себе не означает автоматического восстановления утраченной функции нервной системы.
Именно эту разницу семья начала понимать уже позднее.
Реанимация: трубки, трахеостома и невозможность нормально говорить
Когда мужчина пришёл в себя, вокруг было огромное количество медицинского оборудования.Трахеостома.
Трубки.
Зонды.
Он не понимал, что именно происходит, и даже пытался некоторые из них вытаскивать.
Говорить нормально из-за трахеостомы некоторое время не мог.
В этот период рядом практически постоянно находилась супруга.
Она работала по графику: два дня на работе, два дня — в больнице у мужа. Договаривалась с врачами, оставалась рядом на ночь и постепенно освоила часть ухода, который обычно выполнял медицинский персонал.
Сам герой особенно подчёркивает:
поддержка жены была огромной.
Когда медсёстры не могли постоянно находиться рядом с каждым пациентом, супруга уже знала, что и как нужно сделать, могла помочь с уходом за трахеостомой и другими ежедневными процедурами.
«Самое тяжёлое было увидеть мужа таким»
Для супруги медицинская часть оказалась не единственной проблемой.Она привыкла видеть рядом позитивного, активного, отзывчивого человека.
Теперь перед ней лежал муж, полностью зависимый от окружающих и переживающий периоды тяжёлого подавленного состояния.
Во время интервью жена начинает рассказывать об этом и почти сразу плачет.
Ей было трудно не просто видеть физические ограничения.
Значительно тяжелее наблюдать, как самому мужу тяжело принять происходящее.
Были дни, когда он ничего не хотел.
Не хотел заниматься.
Не хотел слышать слова поддержки.
Иногда жена пыталась убеждать.
Иногда сознательно оставляла его на день-два в покое.
И через некоторое время муж сам говорил:
«Всё, я готов. Давай дальше».
Это довольно реалистичная картина психологической адаптации после тяжёлой травмы. Настроение не обязательно движется только в одном направлении — от отчаяния к принятию. У человека могут чередоваться периоды активности, надежды, усталости, раздражения и полного нежелания что-либо делать.