«На ферме никто не освобождал меня от работы из-за коляски». Как Джон Бои вырос среди двухсот коров и стал паралимпийским чемпионом
Когда Джон Бои рассказывает о собственном детстве, история тяжёлой инвалидности почему-то начинается не с больницы, врачей или реабилитационного центра, а с двухсот коров на молочной ферме в южном Висконсине, камней, которые нужно собирать с полей, ежедневных хозяйственных дел и родителей, для которых наличие инвалидной коляски совершенно не означало, что младшего сына нужно автоматически освободить от всего физически неудобного. Если сегодня Джон говорит, что именно фермерское детство научило его решать проблемы, в этих словах нет красивой метафоры: в хозяйстве постоянно возникали задачи, которые были рассчитаны на человека, способного ходить по грязи, траве и неровному грунту, а ребёнку с параплегией приходилось либо искать собственный способ выполнить работу, либо в некоторых ситуациях буквально слезать с кресла и передвигаться иначе.Именно на этой ферме в двухлетнем возрасте с ним произошёл несчастный случай: Джона переехал трактор, в результате чего он получил неполную травму спинного мозга приблизительно на уровне T4–T5. Самого происшествия он не помнит, поэтому в отличие от людей, получивших SCI подростками или взрослыми, у него практически отсутствует психологическая граница между «жизнью до инвалидности» и «жизнью после».
Коляска была рядом столько, сколько существует память.
Из-за этого совершенно иначе сформировалось и отношение к ограничениям.
Джону не пришлось заново привыкать к мысли, что он больше не может бегать так, как раньше. Зато с самого детства приходилось понимать, что большинство окружающих пространств и занятий созданы для людей, которые передвигаются ногами, и если он хочет участвовать вместе с остальными, довольно часто сначала нужно придумать техническое решение.
Родители не строили вокруг сына отдельную «инвалидную жизнь»
На семейной ферме существовали обязанности.Кормить животных.
Помогать доить коров.
Участвовать в хозяйственных работах.
Собирать камни в поле.
Джон вспоминает родительскую позицию довольно просто:
если хочешь участвовать — хорошо, найди способ это сделать.
Подобный подход легко неправильно интерпретировать как требование игнорировать реальные физические ограничения, но сам Джон говорит о другом. Родители были очень поддерживающими, возили сына на спортивные занятия, помогали получать необходимое оборудование и адаптировали то, что действительно требовало адаптации, однако старались не создавать из инвалидности автоматическое освобождение от семейных ожиданий.
Это постепенно сформировало привычку сначала думать о решении.
На ферме далеко не вся поверхность удобна для обычной инвалидной коляски. Есть грязь, трава, грунт, камни и участки, где маленькие передние колёса просто вязнут. Иногда Джон передвигался другим способом, в том числе ползком, иногда «продавливал» сложный участок силой рук, а со временем очень хорошо понял, какие поверхности реально преодолимы и какой маршрут будет проще.
С возрастом подобный опыт оказался полезен далеко за пределами фермы.
Незнакомый аэропорт.
Отель.
Спортивный зал.
Иностранный город.
Джон практически автоматически анализирует пространство:
что здесь работает;
что не работает;
что нужно изменить;
и где проще найти другой путь.
В обычной школе он долго оставался единственным ребёнком с заметной инвалидностью
Джон учился в государственной школе в небольшом городе Милтон. Мать сама работала учителем в школьном округе, поэтому несколько лет они даже находились в одном здании.В маленьком городе практически не было других детей на инвалидных колясках.
Одноклассники замечали отличие, иногда не сразу понимали, как вместе играть, однако сам Джон в целом вспоминает школьную среду как достаточно принимающую. Близкие друзья старались включать его в обычные занятия, а если требовалась небольшая адаптация, компания постепенно находила способ.
С возрастом, конечно, разница становилась заметнее.
Дети быстрее бегают.
Выше прыгают.
Игры становятся более соревновательными.
То, что работало в начальной школе, уже сложнее использовать в подростковом возрасте.
В детстве Джон вообще мечтал играть за Green Bay Packers и вместе с отцом бросал американский футбольный мяч через подъездную дорожку, иногда буквально ныряя за ним в кусты.
Позже пришлось признать:
на травяном поле одноклассники становятся быстрее, а профессиональный американский футбол, вероятно, не будет реалистичной карьерой.
При этом отказ от одной мечты неожиданно совпал с обнаружением другого спорта, где коляска не являлась препятствием, которое необходимо постоянно компенсировать.
Она была частью самой игры.
В десять или одиннадцать лет Джон впервые оказался среди других спортсменов с инвалидностью
Недалеко от дома находился University of Wisconsin–Whitewater, где каждое лето проводился лагерь по баскетболу на колясках.Джон приехал туда примерно в одиннадцать лет.
До этого он практически всегда был единственным ребёнком с инвалидностью среди сверстников.
А здесь впервые оказался на площадке, где вокруг находились десятки людей в колясках, причём некоторые взрослые тренеры и участники уже выступали на Паралимпиадах и играли на чрезвычайно высоком уровне.
Для ребёнка это оказалось важным не только спортивно.
В школе инвалидность постоянно делала его исключением.
На баскетбольной площадке появилось другое чувство:
здесь правила изначально учитывают моё тело.
Не нужно каждый раз объяснять, почему не можешь бегать по траве.
Не приходится пытаться угнаться за ходящими детьми.
Можно соревноваться с людьми, которые тоже используют коляску, причём часть из них играет настолько хорошо, что перед Джоном впервые появляется конкретный высокий уровень, к которому можно стремиться.
Один из взрослых спортсменов, которого Джон называет Опи, подарил мальчику своё старое баскетбольное кресло, более-менее подходившее по размеру.
Уже в следующем сезоне Джон начал играть за команду из Мэдисона.
Позднее тот же человек станет его университетским тренером, коллегой и одним из самых близких друзей.
Спортивная коляска впервые заставила Джона почувствовать не ограничение, а усиление
Сам он сравнивает баскетбольное кресло с костюмом Железного человека.Обычная повседневная коляска создана для совершенно других задач — проехать через дверь, находиться за столом, перемещаться в повседневной среде. Спортивная техника устроена для скорости, резких поворотов, контакта и устойчивости.
Когда Джон пересаживается в неё, меняется само ощущение тела.
Коляска уже не просто компенсирует невозможность ходить.
Она становится спортивным снарядом, который позволяет использовать сохранившуюся функцию максимально эффективно и соревноваться на очень высоком уровне.
Для подростка, который когда-то пытался играть в обычный футбол и постепенно видел, как сверстники становятся физически быстрее, это было принципиальным открытием.
Не обязательно всю жизнь участвовать в соревновании, где стартовые условия заведомо неравны.
Иногда существует другая дисциплина, в которой отличие тела уже встроено в правила.
При этом баскетбол на колясках вовсе не означает, что у всех игроков одинаковая инвалидность
Джон подробно объясняет систему классификации, потому что человек, впервые включивший трансляцию матча, может удивиться: почему тренер не выпускает на площадку сразу пятерых наиболее высоких и физически мощных игроков?Причина в том, что спортсмены имеют очень разный функциональный уровень.
Кто-то потерял часть ноги, но полностью контролирует мышцы корпуса и таза.
Другой человек имеет высокую травму спинного мозга и практически не способен использовать пресс или бёдра для стабилизации.
Игрокам присваивается функциональный класс от 1.0 до 4.5 балла, а суммарное число баллов пяти спортсменов на площадке ограничено.
Сам Джон имеет класс 1.0, один из наиболее низких функциональных уровней.
Из-за травмы T4–T5 он практически не использует мышцы живота и бёдер, поэтому высокий вертикальный стул сделал бы его очень неустойчивым.
На площадке его роль отличается от роли игроков с большей функцией корпуса.
Джон шутливо сравнивает себя с игроком линии нападения в американском футболе: нужно ставить блоки, закрывать соперников, создавать пространство для партнёров и выполнять много той самой «грязной работы», которая не всегда выглядит эффектно, но определяет успех комбинации.
Именно система классификации позволяет объединить в одной команде спортсменов с совершенно разными телами, не превращая матч в соревнование исключительно тех, у кого физически меньше ограничений.