«Мы оба на колясках. И что теперь — не жить?» История женщины, которая после перелома позвоночника снова вышла замуж и стала мамой
Первые месяцы после аварии ей постоянно снился один и тот же обманчиво счастливый сон. Во сне никакой травмы не было. Она вставала с кровати, шла куда-нибудь по своим делам, двигалась совершенно обычно и иногда даже успевала подумать: какое счастье, всё случившееся мне только приснилось.Потом наступало пробуждение.
Несколько секунд мозгу требовалось, чтобы вспомнить реальность: ноги по-прежнему не двигаются, рядом коляска, а авария в далёкой поездке действительно разделила жизнь на две части.
Со временем такие пробуждения почти исчезли. Не потому, что женщине стало безразлично, сможет ли она когда-нибудь снова ходить. Надежда осталась даже спустя семь лет. Изменилось другое — она перестала каждое утро воспринимать коляску как доказательство того, что настоящая жизнь закончилась.
Позже она будет шутить, что коляска стала почти таким же привычным предметом, как женская сумка. Сравнение может показаться слишком легкомысленным, если не знать, через что пришлось пройти: тяжёлая травма позвоночника, длительная реабилитация, возвращение домой, распавшийся брак и страх, что теперь никакому мужчине она больше не будет интересна.
А затем в её жизни появился человек, который тоже передвигался на коляске.
Потом — любовь.
Совместные поездки.
Автомобиль с ручным управлением.
И однажды две полоски на тесте на беременность, после которых первой мыслью было вовсе не радостное «мы ждём ребёнка».
Первая мысль была:
«Господи, как мы вообще справимся? Мы же оба в колясках».
Авария произошла за несколько дней до Нового года
Они были молоды, недавно поженились и отправились компанией отдыхать за границу. Обычная поездка, которая должна была закончиться фотографиями, праздником и возвращением домой.Вечером друзья ехали на нескольких мопедах после экскурсии.
Навстречу появился пикап.
Первый мопед был сбит, затем пострадали остальные. Серьёзнее всех травмировалась она.
Сам момент столкновения почти не сохранился в памяти. Сознание отключилось ненадолго, а когда вернулось, первым ощущением стала сильнейшая боль.
Затем появилось более страшное понимание.
Ноги не чувствовались.
Она пыталась пошевелиться и не могла.
Слов «повреждение спинного мозга» тогда ещё не было. Она просто лежала и ждала обезболивания, надеясь, что врачи сейчас что-нибудь сделают и всё постепенно вернётся.
Бывший муж тоже пострадал, но его травмы оказались значительно легче.
Несмотря на собственное состояние, женщина даже нашла силы позвонить матери. До Нового года оставалось несколько дней, и скрыть произошедшее всё равно было невозможно.
Первые прогнозы она воспринимала примерно так же, как многие люди после свежей спинномозговой травмы:
полгода?
Хорошо, можно потерпеть.
Год?
Тяжело, но ради возможности снова ходить и год можно выдержать.
Когда в больнице начались первые занятия, она прямо спросила специалиста, насколько всё это затянется.
Тот не стал обещать конкретный срок.
На очередной вопрос «год?» ответил, что, скорее всего, дольше, но добавил фразу, которая ей запомнилась:
шанс есть, нужно заниматься и не сдаваться.
Позже женщина много раз сравнивала этот разговор с совершенно другим отношением, с которым столкнулась уже после возвращения домой.
«Радуйся, что вообще сидишь в коляске»
В России один из врачей отреагировал намного жёстче.По смыслу его ответ сводился к следующему: радуйтесь тому, что вообще способны сидеть в коляске, большего ожидать не стоит.
Для пациента после свежей травмы подобная фраза иногда действует сильнее медицинского прогноза.
Она могла бы услышать в ней:
дальше ничего нет.
Заниматься бессмысленно.
Самостоятельности не будет.
Остаётся только смириться.
Но характер оказался упрямым. Женщина мысленно превратила эту фразу почти в вызов.
Когда-нибудь я ещё вам докажу.
В первые годы доказательством обязательно должна была стать ходьба.
Позже представление о результате изменилось.
На своих ногах к тому врачу она так и не пришла.
Зато смогла жить отдельно, водить автомобиль, создать новую семью и стать матерью.
Если смотреть только на способность ходить, можно сказать, что главная цель не достигнута.
Если смотреть на качество и самостоятельность жизни — картина совершенно другая.
Самая важная помощь после операции оказалась не физической
Одна деталь зарубежной больницы особенно запомнилась.Перед выпиской с женщиной долго разговаривал психолог.
Не пятнадцать минут между процедурами.
Беседа продолжалась около полутора часов.
Специалист задавал множество вопросов, пытаясь понять, как пациентка воспринимает произошедшее, насколько осознаёт изменения и готова ли психологически к дальнейшей жизни.
Позже, общаясь с другими людьми со спинномозговыми травмами, она увидела, что именно такого сопровождения многим очень не хватает.
Человек получает тяжёлую травму.
Ему стабилизируют позвоночник.
Проводят операцию.
Начинают физическую реабилитацию.
А затем приходит момент выписки — и пациент остаётся почти один на один с вопросами, которые невозможно решить одной лечебной физкультурой.
Как теперь жить?
Где искать хорошую реабилитацию?
Что действительно необходимо осваивать в первую очередь?
Как разговаривать с супругом?
Как реагировать на друзей?
Можно ли работать?
Можно ли иметь сексуальные отношения?
Можно ли иметь детей?
Что делать с ощущением, что прежняя жизнь закончилась?
В её случае большую часть ответов пришлось искать постепенно, уже через собственный опыт.
Возвращаться домой было страшно из-за взглядов друзей
Пока женщина оставалась за границей, близкие звонили по телефону и общались по видеосвязи.На экране она выглядела почти как раньше.
То же лицо.
Тот же голос.
Она старалась шутить и не показывать, насколько растеряна.
Но было понятно: при настоящей встрече друзья впервые увидят коляску.
И именно этого она боялась.
Не вопросов.
Не неловкости.
Больше всего — жалости.
Взгляд «бедненькая» оказался для неё одним из наиболее неприятных переживаний после травмы.
Она не отрицала произошедшее.
Да, я больше не хожу.
Да, мне тяжело.
Да, жизнь радикально изменилась.
Но всё это не означало, что окружающие должны разговаривать с ней как с человеком, у которого больше ничего впереди нет.
Большинство друзей адаптировались быстро.
Они продолжили общаться практически так же, как раньше.
Но нашёлся человек, прямо сказавший, что не может совместить в голове прежний образ весёлой девушки, способной гулять всю ночь, с человеком, который теперь сидит в коляске.
Это было обидно.
Общение постепенно прекратилось.
С годами женщина сформулировала для себя довольно простое правило:
если хочешь помочь — поддержи. Но не превращай меня в объект жалости.