«Мне обещали, что дома научат ходить. А я хотела одного — скорее получить коляску и начать жить». История Пиеты после травмы T10–T11
Через два года после перелома позвоночника двадцатилетняя Пиета стоит — точнее, сидит в коляске — у подножия горы Какапуку и смотрит наверх.Она уже поднималась сюда раньше.
Только тогда ноги работали.
Горные велосипеды, походы, скалолазание, лыжи, поездки, жизнь за границей — всё это было настолько естественной частью её характера, что после травмы самым болезненным оказалось не просто потерять способность ходить. Возникло ощущение, будто вместе с движением исчезает кусок собственной личности.
Поэтому теперь рядом друзья.
На коляске установлены широкие BMX-покрышки, сзади помогает электропривод SmartDrive, передние маленькие колёса подняты специальным приспособлением, чтобы меньше цепляться за камни.
Пиета не знает, получится ли добраться до вершины.
И именно поэтому решила попробовать.
«После травмы для меня стало очень важно возвращать те части себя, которые раньше составляли мою личность, — объясняет она. — Просто теперь приходится находить другие способы сохранять их».
До вершины ещё несколько километров.
А два года назад она несколько месяцев вообще не могла сесть.
В восемнадцать лет она уехала одна в Эквадор
После школы Пиета решила взять год перед университетом и отправилась волонтёром в Эквадор.Жила в деревне.
Преподавала английский.
Участвовала в экологических проектах.
Примерно за пять месяцев успела настолько освоиться, что местные жители знали её по имени.
Позже приехала семья.
Пиета показывала родным людей, с которыми познакомилась, деревню, где жила, и места, которые успела полюбить.
Одним из них были большие качели над склоном.
Она каталась там много раз.
Поэтому в тот день никакой особой опасности не чувствовала.
Сначала прокатилась младшая сестра.
Потом на качели сел молодой человек Пиеты.
Она решила пошутить и ухватилась за конструкцию, чтобы прокатиться вместе с ним.
Нормально закрепиться не получилось.
В верхней точке руки сорвались.
Пиета полетела вниз.
Под склоном была трава.
Но она упала не туда.
Тело ударилось спиной о кирпичную дорожку.
«Когда не чувствуешь и не можешь двигать ногами, довольно трудно убеждать себя, что всё нормально»
После падения Пиета потеряла сознание.Когда пришла в себя, испытывала сильнейшую боль.
Повреждение пришлось примерно на уровень T10–T11 — область нижней части грудного отдела позвоночника. Было повреждено и лёгкое.
Ниже примерно уровня живота движения исчезли.
Часть глубокой чувствительности впоследствии сохранилась, но обычного ощущения лёгкого прикосновения, температуры и нормального контроля ног нет.
Она не может стоять и ходить.
Однако в первые часы главным вопросом был даже не прогноз позвоночника.
Нужно было вообще доставить девушку в больницу.
По словам семьи, привычной для них системы скорой помощи или санитарного вертолёта рядом не оказалось.
Местные жители привезли автомобиль.
В кузов положили матрас.
На нём пострадавшую повезли в сторону Кито.
Только через несколько часов после падения она оказалась в больнице, где удалось обеспечить вентиляционную поддержку и обезболивание.
Отец позже назовёт этот день худшим в своей жизни.
Единственная мысль, за которую он тогда держался:
пусть останется жива — с остальным будем разбираться потом.
Потом появилась пневмония
Состояние оставалось тяжёлым.Повреждённое лёгкое.
Операция на позвоночнике.
Пневмония.
Около месяца в эквадорской больнице.
В семье поначалу всё равно сохранялась надежда на привычный сценарий реабилитации.
Родители говорили дочери:
вернёмся домой, попадёшь в хороший центр, там тебя научат снова ходить.
Для близких это было естественной формой надежды.
Сама Пиета довольно быстро начала относиться к ситуации иначе.
Когда врачи в Новой Зеландии объяснили, что вероятность существенного неврологического восстановления очень невелика, девушка не испытала того шока, которого окружающие от неё ожидали.
Она уже лежала достаточно долго.
Не чувствовала ног нормально.
Не могла ими двигать.
И примерно понимала, что произошло.
Некоторые знакомые советовали медитации.
Кто-то говорил об иглоукалывании.
Предлагали различные способы «дать надежду».
Но Пиета не хотела заставлять себя верить в то, во что сама не верила.
Её цель выглядела намного приземлённее:
получить инвалидную коляску и научиться жить в ней.
Но до коляски пришлось ждать ещё несколько месяцев
Самое неприятное осложнение возникло во время транспортировки домой.Пиету перевозили санитарной авиацией через США.
По словам семьи, на одном из этапов перелёта её недостаточно регулярно меняли в положении.
Для человека, который практически не способен самостоятельно перераспределять давление, это крайне опасно.
Когда девушку передали следующей медицинской команде, у неё уже обнаружили повреждение кожи от давления.
Дальнейший уход был лучше.
Но процесс уже начался.
Пролежень оказался настолько серьёзной проблемой, что Пиете пришлось долго оставаться в постели.
Примерно три месяца она практически не могла перейти к той реабилитации, которой ждала.
Именно этот эпизод особенно важен в её истории.
В общественном представлении после повреждения спинного мозга главным вопросом остаётся:
пойдёт человек или нет?
В реальности восстановление иногда на месяцы тормозит совершенно другое осложнение.
Кожа.
Инфекция.
Пневмония.
Мочевая система.
Тромбоз.
Проблемы с дыханием.
Пиета уже была готова учиться жить в коляске.
Но сначала нужно было добиться, чтобы ей вообще разрешили нормально сидеть.
Поэтому день, когда её наконец посадили в кресло, она воспринимала почти как освобождение
Человеку, который никогда не пользовался коляской, это может показаться парадоксальным.Разве кресло не должно было стать напоминанием о том, что произошло?
Для Пиеты худшим сценарием оказалось другое:
оставаться в кровати.
Коляска означала движение.
Можно выехать из палаты.
Попасть в сад.
Начать учиться.
Играть.
Встречаться с людьми.
Как только врачи разрешили вставать в кресло, девушка начала постоянно пытаться расширять допустимое время.
Медицинская команда ограничивала продолжительность сидения из-за риска повторного повреждения кожи.
Пиета хотела скорее ехать играть в баскетбол и заниматься другими делами.
Здесь её собственная решительность иногда даже требовала торможения со стороны специалистов.
После нескольких месяцев полной неподвижности хотелось наверстать всё сразу.
Реабилитация началась фактически с нуля
Когда Пиета впервые оказалась в реабилитационном отделении, она не представляла, сможет ли когда-нибудь самостоятельно справляться с личной гигиеной.Именно это пугало значительно сильнее многих красивых разговоров о будущем.
Можно ли самостоятельно принять душ?
Сходить в туалет?
Одеться?
Пересесть?
Утром подготовиться к выходу?
После травмы T10–T11 изменилась не только способность ходить.
Исчез нормальный контроль мочевого пузыря и кишечника.
Пришлось учиться совершенно новым процедурам.
Пиета подчёркивает: подбор режима занимает время, и у разных людей после повреждения спинного мозга он может выглядеть по-разному.
Для душа и туалетных процедур она использует специальное кресло.
Для опорожнения мочевого пузыря — катетеризацию.
Работу кишечника тоже приходится организовывать вручную по установленному режиму.
В начале всё это казалось огромным и очень сложным процессом.
Через два года утренняя рутина стала обычной частью жизни.
Если всё идёт хорошо, подготовка занимает около часа.
И главное — Пиета выполняет её самостоятельно.