«Я восемь месяцев провёл в коляске и заново учился говорить». Как через три года после геморрагического инсульта Пит пришёл к ежедневным тренировкам
Через три года после инсульта Пит приходит в зал практически каждый день. Он гребёт на тренажёре, работает на велосипеде, выполняет силовые упражнения, подтягивается, тренирует ноги и постепенно уменьшает количество движений, которые приходится адаптировать под оставшиеся последствия поражения мозга.Бегать он пока не может.
Некоторые упражнения всё ещё выполняет иначе, чем остальные участники группы. По его собственной оценке, модификации требуются примерно в трети программы.
Но если увидеть только сегодняшний CrossFit, история получится совершенно неправильной.
Потому что после инсульта Пит не мог нормально ходить.
Правая сторона тела почти не работала.
Руку он описывает как полностью «выключенную».
Речь пришлось восстанавливать.
Около восьми месяцев значительную часть передвижений обеспечивала инвалидная коляска.
И даже когда человек наконец смог встать, это ещё не означало возвращения нормального движения: тело плохо понимало, где находится в пространстве, нарушался баланс, а обычные действия требовали такой концентрации, которую до инсульта невозможно было представить.
Сегодня Пит говорит о восстановлении с большим энтузиазмом. Однако почти каждый раз добавляет важную оговорку:
это его результат после трёх лет работы, а не схема, которую можно автоматически перенести на другого человека после инсульта.
Инсульт произошёл на фоне периода, когда организм давно подавал тревожные сигналы
Питу было хорошо известно, что со здоровьем существуют проблемы.Большой вес.
Высокое артериальное давление.
Постоянный стресс.
Алкоголь присутствовал в жизни чаще, чем следовало бы.
За сравнительно короткий период произошло несколько тяжёлых жизненных событий: развод, изменение работы, заботы о детях и другие обстоятельства, которые накладывались друг на друга.
Позже он будет называть инсульт самым жёстким сигналом организма из всех возможных.
Произошло массивное внутримозговое кровоизлияние.
Операция, по его словам, не потребовалась. Медицинская команда стабилизировала состояние и контролировала кровотечение.
Но когда непосредственная угроза миновала, появился совершенно другой вопрос:
что именно осталось от прежних физических возможностей?
Ответ сначала выглядел довольно тяжело.
Правая половина тела практически не работала.
Ходить Пит не мог.
Нормально разговаривать тоже.
Тридцать дней в больнице — это только начало
После тяжёлого инсульта родственникам и самому пациенту очень хочется воспринимать выписку как большую границу.Раз выписывают — значит, самое трудное закончилось.
На практике острая больница решает прежде всего задачу сохранить жизнь и стабилизировать состояние.
Основная функциональная работа часто начинается значительно позже.
Пит вспоминает первый месяц как период, когда почти всё привычное оказалось недоступно.
Передвижение.
Речь.
Работа правой рукой.
Самостоятельность.
Именно тогда он решил радикально менять собственный образ жизни.
В интервью он рассказывает в том числе об очень жёстком ограничении питания в больнице. Эту часть его личного опыта важно не воспринимать как рекомендацию: после инсульта питание должно соответствовать состоянию пациента, нарушениям глотания, лекарственной терапии и рекомендациям медицинской команды. Самостоятельное голодание после тяжёлого сосудистого события может быть опасным.
Полезный вывод из его истории другой.
Пит впервые почувствовал, что хочет изменить те факторы образа жизни, на которые действительно способен влиять.
И делать это пришлось не за неделю.
А в течение следующих нескольких лет.
Правая рука сначала практически не участвовала в жизни
После инсульта поражение особенно сильно затронуло правую сторону.Рука не работала так, как раньше.
Для человека это гораздо серьёзнее простой потери силы.
Рукой мы автоматически придерживаем предмет.
Открываем дверь.
Одеваемся.
Опираемся.
Ловим равновесие.
Используем телефон.
Едим.
И практически никогда не анализируем отдельные движения.
После инсульта каждое из них может снова стать задачей.
Через три года Пит уже способен поднимать вес, использовать руку в тренировках и даже выполнять с её участием подтягивания.
Но он сам оценивает сегодняшнюю силу примерно в половину той, которая была до инсульта.
То есть значительное восстановление не означает полного возвращения исходного состояния.
В долгосрочной реабилитации эти две вещи особенно важно не путать.
Самым странным нарушением оказалось ощущение собственного тела
Примерно через год после инсульта Пит начал заниматься в воде.Причиной была не просто слабость.
Существовала проблема с проприоцепцией — ощущением положения отдельных частей тела относительно друг друга и пространства.
Здоровый человек может закрыть глаза и примерно понимать, где находится его рука или нога.
После поражения определённых участков нервной системы эта информация способна искажаться.
Нога существует.
Мышцы могут частично работать.
Но мозгу значительно сложнее точно понимать её положение.
Из-за этого страдает баланс и качество движения.
Пит объясняет:
на суше выполнять некоторые движения было трудно.
В воде стало проще.
В бассейне тело получило дополнительную информацию
Он занимался акватренировками примерно год.Вода окружает тело со всех сторон и создаёт совершенно другую сенсорную среду.
Пит чувствовал себя в ней увереннее.
Движение становилось более контролируемым.
Можно было работать с ногами и корпусом там, где на суше баланс быстро разрушался.
Это не означало, что вода каким-то образом «вылечила» нарушение проприоцепции.
Но она стала удобной средой для повторения движений и постепенной физической активности.
Для человека, который несколько месяцев передвигался преимущественно в коляске, бассейн оказался промежуточной ступенью между малой активностью и полноценными тренировками на суше.
И здесь особенно хорошо видно главное правило всей его истории:
Пит не перепрыгивал из коляски сразу в CrossFit.
Между этими точками были годы.
Почти год в воде, затем обычный зал
Когда возможностей стало больше, он перешёл к занятиям в тренажёрном зале.Первые месяцы тренировался с человеком, который помогал подбирать и выполнять упражнения.
Около четырёх месяцев эта работа стала главным физическим этапом.
Нужно было укреплять тело.
Учиться нагружать правую сторону.
Работать над ногами.
Возвращать выносливость.
Проверять, где проходит сегодняшняя граница нагрузки.
Затем появилась следующая цель.
Отказаться от трости.
Не потому, что трость представлялась чем-то плохим.
Просто функция постепенно позволяла пробовать больше.
Примерно за год до последнего интервью Пит перестал постоянно использовать трость и пришёл в CrossFit.
Первые занятия CrossFit выглядели совсем не так эффектно, как сегодняшние
Сам он называет начало довольно прямо:«Это было некрасиво».
Большую часть программы приходилось изменять.
Если упражнение слишком сложное — уменьшить нагрузку.
Если движение пока недоступно — подобрать вариант.
Если нарушенный баланс делает стандартную технику небезопасной — выполнять иначе.
Постепенно количество адаптаций уменьшалось.
На момент разговора Пит говорит примерно о тридцати процентах программы.
Остальное выполняет в вариантах, близких к обычным.
Это намного реалистичнее истории:
«После инсульта начал заниматься CrossFit».
Между инсультом и таким залом должно находиться огромное количество промежуточных решений.
И то, что сегодня доступно Питу, не означает, что подобная интенсивность будет подходить другому человеку после инсульта.
Бег остался одной из задач, которые пока не вернулись
Ходить он может.Заниматься силовыми упражнениями — тоже.
Работать на велосипеде и гребном тренажёре.
Но бег пока остаётся сложным.
Пит планирует отдельно работать именно над этой функцией, в том числе на пляже.
Почему пляж?
В его представлении более мягкая поверхность позволит безопаснее экспериментировать с движением.
Однако здесь особенно важно отделить личную идею героя от универсального медицинского совета.
Песок значительно меняет механику ходьбы и нагрузку на суставы, а после инсульта может дополнительно усложнять баланс. Подобные тренировки стоит обсуждать с физиотерапевтом или другим специалистом, который видит конкретные нарушения человека.
Сам факт того, что спустя три года Пит ещё только собирается работать над бегом, хорошо показывает:
долгосрочное восстановление может продолжаться и после того, как окружающим человек уже кажется практически восстановившимся.