«Я перепробовала всё и больше не хочу откладывать жизнь до момента, когда снова пойду». История чемпионки, которая девять лет живёт после травмы позвоночника
До травмы ей казалось, что жизнь сложилась почти невероятно удачно. Семикратная чемпионка России по сноубордингу, две победы на чемпионатах Европы, отбор на Олимпийские игры в Сочи, крупный спонсорский контракт, заканчивающаяся магистратура, диплом переводчика, несколько иностранных языков и мужчина, с которым хотелось связать дальнейшую жизнь. Всё самое тяжёлое будто уже было сделано — годы тренировок, соревнований, учёбы, постоянных перелётов и необходимости каждый день доказывать, что вчерашний результат ещё ничего не гарантирует.Впереди впервые виделось пространство для свободы.
Потом во время съёмок для спонсоров в Калифорнии произошло падение, которое даже не выглядело особенно страшным. В сноуборде спортсмены падают постоянно, иногда гораздо эффектнее, встают, отряхиваются и едут дальше. Но именно это неудачное движение закончилось разрывом селезёнки, переломом позвоночника и повреждением спинного мозга.
В первые секунды после падения она перестала чувствовать ноги.
В тот момент спортсменка уже поняла: произошло что-то намного серьёзнее очередной спортивной травмы.
Прошло девять лет. Она по-прежнему не ходит.
За это время были операции, месяцы тяжёлой реабилитации, самые разные попытки восстановить функцию ног, психотерапия, опасные осложнения, болезненный кризис в отношениях и постепенно возникшая совсем другая жизнь — музыка, преподавание языков, публичные выступления, друзья, работа и дом у океана.
Главный вывод, к которому она пришла за эти годы, оказался совсем не похож на привычный лозунг «главное — не сдаваться».
Она действительно не сдавалась.
Но однажды пришлось понять: настойчивость в реабилитации и бесконечное ожидание прежнего тела — не одно и то же.
Когда человек привык требовать от тела максимум, особенно трудно принять его полную беспомощность
До травмы собственное тело никогда не было для неё чем-то нейтральным.Это был спортивный инструмент.
Каждый день можно стать сильнее.
Выше прыгнуть.
Чище выполнить элемент.
Лучше выступить на соревнованиях.
Если что-то не получается, тренируешься больше.
Такой характер прекрасно работает в профессиональном спорте.
После повреждения спинного мозга та же логика внезапно столкнулась с проблемой, которую невозможно было решить дополнительными сотнями повторений.
Она вспоминала первые месяцы как падение не просто к нулю, а куда-то значительно ниже.
Человек, который привык предъявлять к себе максимальные требования, вдруг не способен сделать то, что обычный здоровый человек вообще не считает достижением.
Сесть в кровати.
Удержаться в вертикальном положении.
Выполнить простое бытовое действие.
В первое время попытка просто сидеть могла закончиться потерей сознания.
На фоне многолетних достижений профессионального спортсмена это переживалось особенно болезненно.
Все медали остались.
Спортивные результаты никто не отменил.
Но внутри возникало другое ощущение: будто всё, над чем работала много лет, одномоментно потеряло практическое значение.
Раньше от тела требовался олимпийский уровень.
Теперь целью становилось научиться выполнять самые обычные действия.
Она занималась так, как привыкла тренироваться в большом спорте
Первую часть восстановления она провела в Соединённых Штатах, затем продолжила реабилитацию в России.Подход был предсказуемым для профессиональной спортсменки: если существует хотя бы потенциальная возможность улучшения, нужно использовать её максимально.
Занятия занимали огромную часть дня.
В одном из московских реабилитационных центров она проводила около шести месяцев и вспоминала этот период почти как тренировочный лагерь предельной жёсткости. Некоторые дни включали многочасовую работу с телом. Она могла находиться в специальных тренажёрах, заниматься вертикализацией, разрабатывать движения и продолжать попытки восстановить всё, что ещё могло отвечать на нагрузку.
Небольшие мышечные сокращения действительно появились.
Некоторые мышцы ног работают и спустя годы.
Она способна показать движение, которого непосредственно после травмы не было.
Но здесь возникает очень важное различие между движением мышцы и функцией.
Мышца может сокращаться.
Это ещё не означает, что её силы и нервного контроля достаточно для полноценной ходьбы.
Именно поэтому личные истории восстановления после спинномозговой травмы так опасно оценивать по коротким видео: увидев движение стопы или ноги, зритель легко делает вывод «значит, скоро пойдёт», хотя между небольшим произвольным движением и функциональной ходьбой лежит огромная дистанция.
Сама героиня эту разницу теперь понимает очень хорошо.
«Я точно знаю, что не хожу не потому, что чего-то не попробовала»
За девять лет она изучила огромное количество способов реабилитации.Использовала разные подходы.
Продолжала работать с сохранившимися функциями.
Искала специалистов.
Пробовала возможности, на которые возлагала надежду.
Именно поэтому сегодня её отношение к теме восстановления стало значительно спокойнее.
Она не говорит:
«Я перестала заниматься, поэтому не пошла».
Наоборот.
Одну из важнейших мыслей формулирует примерно так:
я точно знаю, что не хожу не потому, что не попробовала какой-то способ. Я перепробовала всё, что считала разумным и доступным. На сегодняшний день решения нет.
Для людей с повреждением спинного мозга эта фраза может оказаться полезнее десятка мотивационных историй.
Особенно для тех, кто годами живёт с мучительным ощущением:
а вдруг где-то существует упражнение, клиника или методика, которые я ещё не нашёл?
Возможно, медицинские технологии действительно будут развиваться.
Возможно, в будущем появятся новые варианты лечения.
Но жизнь человека не должна полностью зависеть от ожидания этой технологии.
Даже через девять лет организм помнит дату травмы
Каждый год приближение годовщины падения действует на неё тяжело.Казалось бы, дата — просто число в календаре.
Прошло много лет.
Есть новая работа, друзья, интересы и повседневная жизнь.
Но за несколько дней до годовщины эмоциональное состояние всё равно ухудшается.
Она долго надеялась, что однажды просто забудет число.
Проснётся через несколько дней и неожиданно вспомнит:
точно, ведь была годовщина.
Этого пока не произошло.
Однажды она специально запланировала провести тяжёлый день среди друзей, чтобы не оставаться наедине с воспоминаниями. Обстоятельства сорвали встречу, и день пришлось провести одной на пляже.
Он снова оказался очень тяжёлым.
Позже друзья предложили совершенно другой взгляд: не пытаться уничтожить эту дату, а превратить её во второй день рождения.
Ведь девять лет назад она могла погибнуть.
Травма была крайне тяжёлой, потребовалась срочная помощь и серьёзная операция. То, что всё произошло в месте, откуда её смогли оперативно доставить к хорошему хирургу, она сама сегодня считает огромной удачей внутри страшной ситуации.
Так появилась новая идея:
десятую годовщину не пережидать.
Праздновать.
Не саму травму.
А ещё один год жизни после неё.
Спинномозговая травма не заканчивается после выписки из реабилитационного центра
Через несколько лет после повреждения возникло опасное осложнение.Развилась ситуация с угрозой сепсиса, и за небольшой период ей пришлось несколько раз попадать в больницу.
Для человека, который внешне уже давно живёт устойчивой жизнью в коляске, подобные эпизоды становятся напоминанием: последствия травмы позвоночника не заканчиваются вместе с первичным восстановлением.
Существуют риски инфекций и других осложнений.
Некоторые из них могут быть действительно опасными.
Именно поэтому долгосрочная жизнь после спинномозговой травмы включает не только физические тренировки.
Нужно знать собственный организм.
Не игнорировать необычные симптомы.
Следить за состоянием мочевыводящей системы, кожи и другими уязвимыми областями в соответствии с уровнем повреждения и рекомендациями врачей.
Человек может прекрасно работать, путешествовать и выглядеть здоровым — и при этом оставаться пациентом с хроническими последствиями серьёзной неврологической травмы.