«Я думала: это всего лишь первый этаж». Как после взрывного перелома C4 подросток заново училась сидеть, стоять и делать первые шаги
Высота казалась небольшой.Именно поэтому в первые минуты никто по-настоящему не понял, насколько серьёзной может быть травма.
Настя гуляла с двумя подругами недалеко от дома. Было лето, девочки купили мороженое и пошли к недостроенному зданию, о котором много слышали от знакомых. Туда регулярно забирались подростки, внутри были граффити, а с некоторых участков открывался красивый вид. Сначала девочки долго сидели рядом и не решались заходить, но потом увидели другую компанию, которая спокойно поднялась внутрь.
Если туда идут все, почему нельзя нам?
Насте нужно было пройти по узкому выступу вдоль стены буквально несколько шагов, чтобы оказаться на соседнем участке и сделать фотографию. Нога соскользнула.
Падение было примерно с высоты первого этажа.
Но внизу находилась не ровная земля.
Разбитые блоки.
Кирпич.
Строительный мусор.
После удара Настя на несколько минут потеряла сознание.
Когда открыла глаза, всё происходящее сначала показалось сном.
А затем выяснилось, что руки почти не слушаются, шея не удерживается, спина болит, а с ногами происходит что-то совершенно непонятное.
Позже врачи диагностировали крайне тяжёлое повреждение — взрывной перелом четвёртого шейного позвонка с повреждением спинного мозга.
Вместо C4 пришлось устанавливать имплант и металлоконструкцию.
Первые врачи фактически готовили семью к сценарию, в котором девочка может остаться лежачей.
Спустя семь месяцев Настя уже могла самостоятельно сидеть, пересаживаться в кресло, частично одеваться, стоять с поддержкой и делать несколько шагов в ходунках.
Но между этими двумя точками была совсем не история «врачи ошиблись, а мы победили».
Это были месяцы операции, реанимации, трахеостомы, боли, слёз, спастики, асимметричного восстановления и очень большой неопределённости.
Ошибкой стали не только опасная стройка, но и первые полтора часа после падения
Когда Настя пришла в сознание, подруги не сразу вызвали взрослых и скорую помощь.Высота казалась слишком маленькой для серьёзного повреждения.
Первые мысли были примерно такими:
это шок;
сейчас полежит;
движения вернутся;
станет легче.
Девочку даже пытались посадить.
Позже положили обратно.
Трогали и щипали ноги, пытаясь понять, сохраняется ли чувствительность.
Сама Настя тоже не хотела сразу звонить матери.
Она прекрасно знала, что родители запрещали ходить на этот недострой, и надеялась, что состояние улучшится настолько, что можно будет просто вернуться домой с несколькими ссадинами.
Прошло примерно полтора часа.
Только когда стало очевидно, что самостоятельно подняться не получается, ситуация воспринимается действительно серьёзно.
Для читателей здесь есть очень важный практический вывод.
После падения с болью в шее или спине, слабостью или нарушением чувствительности в руках и ногах нельзя пытаться самостоятельно посадить или поднять человека только потому, что высота кажется небольшой.
Тяжесть травмы определяется не этажом как таковым.
Имеют значение положение тела при падении, поверхность, направление удара и множество других факторов.
При подозрении на повреждение позвоночника правильнее как можно быстрее вызывать экстренную помощь и без необходимости не перемещать пострадавшего.
В Ярославле семье сказали: главное, чтобы она пережила ночь и дорогу до Москвы
После приезда скорой Настю доставили в больницу.Потребовалась компьютерная томография.
Специалиста пришлось вызывать отдельно.
После обследования стало понятно, насколько серьёзна травма.
По словам матери, подобную операцию на месте выполнить не могли.
Рассматривалась срочная транспортировка в крупный центр.
Сначала обсуждался Санкт-Петербург, затем из-за расстояния выбрали Москву.
Особенно тревожило врачей состояние дыхания.
Высокое повреждение шейного отдела позвоночника действительно может затрагивать функцию дыхательной мускулатуры, поэтому семья слышала крайне тяжёлые формулировки.
Мать вспоминает ожидание возле реанимации практически как кадры из страшного фильма.
Ребёнок внутри.
Ты не знаешь, что происходит.
Не можешь помочь.
И единственное, что требуется сейчас, — чтобы дочь вообще доехала живой.
Рано утром Настю транспортировали в Москву.
После операции она проснулась и не могла говорить
Следующий отрывок Настя помнит довольно отчётливо.Вокруг много врачей и медсестёр.
Очень холодно.
Шея зафиксирована.
Повернуть голову невозможно.
Говорить тоже нельзя — установлена трахеостома.
В Москве Настю оперировал нейрохирург Алексей Георгиевич Гоглоев, которого семья в интервью отдельно благодарит.
Разрушенный четвёртый шейный позвонок заменили имплантом, установили металлоконструкцию.
Семья первоначально думала, что спустя время конструкцию, возможно, уберут.
Позднее им объяснили:
в данном случае она останется постоянно.
После операции прозвучала фраза, которую мать хорошо запомнила:
«На чудо не надейтесь».
Ни точного хорошего, ни точного плохого функционального прогноза врачи не давали.
И это, пожалуй, самая честная часть истории ранней спинальной травмы.
Даже при наличии тяжёлого снимка далеко не всегда можно в первые дни точно сказать семье, какой объём функции сохранится через полгода.
Но точно так же нельзя обещать ходьбу только потому, что позже появилось первое движение пальца.
Сначала больно было даже начинать пассивно двигать тело
После реанимации наступает этап, который редко выглядит впечатляюще со стороны.Человека начинают разминать.
Поворачивать.
Постепенно увеличивать движения.
Работать с суставами.
Настя вспоминает много боли, слёз и раздражения.
Она злилась на собственное тело за то, что оно болит и не делает того, что хочется.
Мать тоже плакала.
Но продолжала заниматься с дочерью.
В какой-то момент родственникам показали пассивную гимнастику — движения, которые другой человек выполняет конечностью пациента, когда активного контроля недостаточно.
Мать признаётся, что иногда делала значительно больше повторений, чем рекомендовали специалисты, буквально работая через собственную усталость и слёзы.
Для статьи здесь важно сделать оговорку: количество пассивных движений после свежей шейной травмы нельзя самовольно увеличивать по принципу «чем больше, тем лучше». Их объём, техника и ограничения должны учитывать состояние позвоночника, суставов, спастику, боль и рекомендации реабилитационной команды.
Полезен в этой истории не конкретный объём упражнений.
Полезна сама мысль о том, насколько большая часть ранней реабилитации состоит из ежедневной монотонной работы, результат которой долго может быть почти незаметен.
Первым неожиданным признаком стали пальцы правой ноги
Однажды вечером Настя лежала и почувствовала странное ощущение в пальцах правой стопы.Раньше ей уже казалось, что где-то на ноге что-то двигается, хотя визуально движения не было.
Поэтому сначала решила:
наверное, опять кажется.
Но всё-таки сказала матери.
Мама посмотрела.
Пальцы действительно едва заметно двигались.
Через несколько дней движение стало отчётливее.
Затем начала работать стопа.
Позже стало видно, что правая сторона в целом восстанавливается значительно лучше левой.
Это характерная особенность неврологических повреждений: изменения функции могут быть несимметричными.
Одна нога или рука становится заметно сильнее другой.
Какие-то мышцы включаются раньше.
Какие-то остаются значительно слабее.
Для пациента такая асимметрия психологически непроста.
Если правая нога уже многое может, очень хочется ожидать, что левая просто обязана быстро повторить тот же путь.
На практике восстановление разных групп мышц может происходить совершенно по-разному.
После вертикализатора появился «робот», который имитировал шаги
Следующим этапом стала вертикализация.Настю поставили в роботизированное устройство, которое одновременно удерживает тело вертикально и помогает выполнять движения, похожие на ходьбу.
После этого семья стала замечать новые активные движения ноги.
Подобные технологии могут использоваться в программах реабилитации для тренировки вертикального положения и повторяющихся движений, но сами по себе они не гарантируют восстановление самостоятельной ходьбы.
В истории Насти главное другое.
Каждая новая функция постепенно позволяла ставить более бытовые задачи.
Не просто:
согнулась нога.
А:
можно ли безопаснее стоять?
Переносить вес?
Начать осваивать ходунки?
Уменьшить объём помощи при пересаживании?
Именно так неврологические изменения превращаются в реальные возможности.