«Работодатель сказал, что я не подхожу, потому что должность связана с поездками». Как Кори Ли превратил путешествия в профессию и объехал мир на электрической коляске?
Когда Кори Ли приехал на собеседование в Питтсбург, он уже сделал именно то, что будущий работодатель через несколько минут назовёт практически невозможным для человека в инвалидной коляске: получил приглашение в последний момент, организовал авиаперелёт, добрался из Джорджии в другой штат, приехал в офис и был готов обсуждать работу в сфере маркетинга, однако менеджеру по найму понадобилось лишь несколько секунд после появления кандидата в дверях, чтобы сделать вывод не по образованию, опыту или тому, насколько успешно Кори справился со всей логистикой поездки, а по электрическому креслу.Первая фраза была примерно такой:
«Эта работа предполагает путешествия, поэтому вы определённо не лучший кандидат».
Для Кори момент оказался тяжёлым не потому, что отказ в работе был первым в жизни проявлением эйблизма, а потому, что ситуация выглядела почти абсурдно. Человек физически приехал на собеседование из другого штата, преодолев все сложности авиаперелёта с электрической коляской, и именно после этого ему сообщили, что путешествовать он, по всей видимости, не способен.
На обратном рейсе Кори плакал и совершенно не понимал, что будет делать после окончания университета.
Однако почти одновременно происходила другая вещь: он планировал поездку в Австралию и пытался найти в интернете нормальную информацию о доступности отелей, транспорта и достопримечательностей для человека на электрической коляске.
Такой информации практически не было.
Эти два события — работодатель, который не поверил в его способность путешествовать, и отсутствие ресурсов для других путешественников с инвалидностью — произошли почти в одну неделю и в итоге определили дальнейшую карьеру гораздо сильнее, чем любая успешная вакансия.
Кори создал блог о доступных путешествиях.
Со временем он стал профессиональным travel writer и accessibility advocate, объехал множество стран и создал фонд, который помогает другим пользователям инвалидных колясок оплачивать путешествия.
Получилась довольно точная ирония: работа, на которую его не взяли из-за необходимости ездить, в итоге подтолкнула Кори к профессии, практически полностью построенной вокруг поездок.
В два года врачи диагностировали SMA, а в четыре появилась первая электрическая коляска
Мать Кори начала замечать проблему очень рано.Мальчик мог сделать несколько шагов — по его воспоминаниям, максимум около восьми — после чего падал лицом вперёд. Повторяющиеся падения заставили семью обратиться к неврологу, и после обследования, включавшего мышечную биопсию, примерно в двухлетнем возрасте был поставлен диагноз спинальная мышечная атрофия второго типа — SMA type 2.
Это прогрессирующее нервно-мышечное заболевание, при котором мышечная слабость со временем увеличивается, поэтому Кори прямо говорит, что сегодня физически способен на меньшее, чем в раннем детстве, и предполагает, что через пять или десять лет функция может ещё уменьшиться.
В четыре года он получил электрическую инвалидную коляску.
Получается, Кори практически не имеет воспоминаний о жизни, в которой кресло не было частью повседневности.
В дошкольную группу он уже приехал на колёсах, поэтому инвалидность не разделила биографию на привычные для многих героев нашей серии «до» и «после».
Это была исходная точка.
Именно поэтому Кори не пришлось переживать потерю ходьбы как утрату взрослой идентичности, зато пришлось с детства сталкиваться с другой проблемой: общество постоянно пыталось заранее решить, какие возможности должны быть у ребёнка, который пользуется коляской.
Практически каждый год школа предлагала матери перевести сына в специальный класс просто из-за кресла
Кори воспитывала мать-одиночка.Именно её он считает человеком, у которого впервые научился защищать собственные интересы.
Каждый год перед началом следующего класса администрация школы приглашала мать и сына на встречу, где вновь поднимался вопрос о специальном образовании. По словам Кори, основанием было практически само наличие инвалидной коляски, а не проблемы с интеллектом или способностью осваивать программу.
И каждый год мать отказывалась.
Она добивалась того, чтобы сын учился в обычном классе вместе со сверстниками.
Сегодня подобная история кажется почти карикатурным примером предубеждения, однако для семьи это была реальная ежегодная борьба.
Кори видел, как мать разговаривает с администрацией, аргументирует и не позволяет окружающим приравнивать двигательную инвалидность к отсутствию академических способностей.
Именно этот детский опыт позже сильно повлиял на его собственную общественную работу.
Он довольно рано понял: иногда доступность появляется не потому, что система сама всё предусмотрела, а потому, что человек или его близкие потребовали предоставить то, что остальные получают автоматически.
При этом своё детство Кори считает довольно обычным
Он учился практически с одними и теми же ребятами с дошкольного возраста, поэтому одноклассники привыкли к электрической коляске очень рано.Кто-то помогал взять поднос с едой.
Кто-то помогал организовать обед.
Дети катались, держась за заднюю часть кресла.
На переменах происходили примерно те же глупости, что и в любой школе.
Эта часть рассказа особенно показательна: когда ребёнок с заметной инвалидностью действительно включён в обычную среду с раннего возраста, через некоторое время для сверстников коляска перестаёт быть главным событием.
Не требуется каждый день заново объяснять, что человек «такой же, как все».
Он просто один из класса.
Для самого Кори это стало естественной моделью мира, хотя взрослые учреждения позднее ещё не раз пытались показать совершенно другой подход.