Почему человеку на коляске недостаточно пандуса у входа?

«На сайте написано “доступно”, но я всё равно сначала еду туда одна и проверяю». Почему человеку на коляске недостаточно пандуса у входа​

До травмы Стюарта Дебби практически никогда не планировала обычный поход за кофе как небольшую экспедицию. Можно было увидеть новое кафе в интернете, услышать рекомендацию знакомого, проезжать мимо красивого места и просто решить: давай зайдём. Если ресторан оказывался не очень хорошим, максимум терялось немного времени. Если парковка находилась чуть дальше, можно было пройти лишние сто метров. Тяжёлая дверь, несколько ступеней, тесно расставленные столы или гравий возле входа вообще редко попадали в список вещей, которые взрослый здоровый человек проверяет до поездки.

После того как Стюарт получил повреждение мозга и стал пользоваться инвалидной коляской, спонтанность постепенно исчезла. Сегодня Дебби около шестидесяти, она уже примерно десять лет помогает Стюарту передвигаться вне дома и говорит, что одно из самых неприятных открытий этого периода звучит почти банально: слово «доступно» очень часто означает совершенно разные вещи для владельца заведения и для человека, который действительно приехал туда на коляске.

Можно сделать широкое парковочное место возле входа и считать задачу решённой.

Но если свободных мест не осталось, а вся остальная парковка засыпана гравием, Дебби физически не может нормально толкать по ней коляску.

Можно поставить знак доступности возле туалета.

Но если внутрь помещается только один человек, а Стюарту необходима помощь при пересаживании, пользоваться таким туалетом невозможно.

Можно убрать ступень перед кафе.

Но поставить настолько тяжёлую дверь, что сопровождающий одновременно должен держать её, толкать кресло и следить, чтобы человек не ударился о раму.

Формально все эти места могут называться доступными.

Практически семья снова и снова сталкивается с одним вопросом:

«А сможем ли мы здесь вообще нормально провести час?»

Иногда вся доступность заканчивается ровно на парковочном месте​

Дебби и Стюарт регулярно ездят в один садовый центр выпить кофе и съесть что-нибудь сладкое. Место им нравится: всё расположено на одном уровне, сотрудники доброжелательные, внутри удобно передвигаться.

Рядом со входом имеется около пяти специальных парковочных мест.

Они широкие.

Расположены на твёрдом асфальте.

Можно полностью открыть автомобильную дверь, достать кресло из багажника и безопасно пересадить Стюарта.

Именно поэтому специальные парковочные места нужны не только для того, чтобы поставить машину ближе к двери. Дополнительная ширина вокруг автомобиля является частью самой функции парковочного места.

Если эти пять мест свободны, всё прекрасно.

Если заняты — начинается другая поездка.

Остальная парковка покрыта гравием.

Дебби говорит совершенно прямо:

«Я не могу толкать Стюарта по гравию».

Стюарт весит около двенадцати стоунов — это примерно 76 килограммов. К этому добавляется масса кресла.

Дебби уже специально заменила прежнюю коляску на более лёгкую модель, чтобы уменьшить собственную нагрузку.

На хорошем покрытии это действительно сильно помогло.

Но физика гравия от этого не исчезла.

Передние ролики проваливаются.

Сопротивление резко увеличивается.

Вместо обычного движения вперёд Дебби иногда приходится разворачивать кресло и тянуть его задом, пока не появится нормальная дорожка.

На траве происходит примерно то же самое.

Для молодого сильного сопровождающего подобная техника может быть просто неудобной.

Для шестидесятилетнего человека, который делает это годами, возникает другой вопрос:

а что будет через пять или десять лет?

Доступность сопровождающего тоже имеет предел​

Это очень важная линия исходного рассказа.

Большая часть рекомендаций по доступной среде сосредоточена непосредственно на человеке с инвалидностью.

Но Стюарт практически никогда не выходит один.

Его мобильность вне дома зависит одновременно от физических возможностей Дебби.

Если покрытие слишком тяжёлое для сопровождающего, место перестаёт быть доступным и для самого пользователя коляски.

Дебби регулярно видит похожие пары:

человек пожилого возраста в коляске;

рядом супруг или супруга примерно того же возраста.

С годами тот, кто толкает кресло, тоже становится старше.

Могут появляться заболевания суставов, боль в спине, снижение силы.

При этом масса пользователя коляски не уменьшается.

Именно поэтому решение вроде «ну здесь всего двадцать метров гравия» может быть совсем не мелочью.

Хорошая доступность должна учитывать не только способность кресла технически проехать по поверхности, но и реального человека, который должен его двигать.

Из-за этого Дебби и Стюарт практически всегда ездят в одни и те же места​

Со стороны это можно принять просто за привычку.

Есть любимое кафе.

Зачем постоянно искать новое?

Но Дебби объясняет другую причину.

Знакомое место безопаснее.

Она уже знает:

где парковаться;

какой вход;

есть ли ступень;

насколько широкие двери;

поместится ли кресло между столами;

как устроен туалет;

не придётся ли внезапно переносить Стюарта через препятствие.

Новое место означает проверку всей этой системы заново.

Именно поэтому перед поездкой куда-то поблизости Дебби иногда делает recce — предварительную разведку.

Сначала приезжает одна.

Смотрит.

И только потом решает, имеет ли смысл привозить Стюарта.

Звучит чрезмерно ради обычной чашки кофе.

Но значительно хуже приехать вместе, выгрузить кресло, пройти через парковку и только возле двери обнаружить одну ступеньку, которую сопровождающий физически не способен безопасно преодолеть.

«Доступный туалет» иногда означает только картинку инвалидной коляски на двери​

Это один из главных раздражителей Дебби.

Заведение говорит:

у нас есть туалет для людей с инвалидностью.

Приходишь внутрь.

Кабинка немного отличается от обычной.

На двери соответствующий знак.

И всё.

В ситуации Стюарта этого совершенно недостаточно.

Дебби должна зайти вместе с ним и инвалидной коляской.

Затем ей необходимо перемещаться вокруг кресла.

Помочь с пересаживанием.

Для этого требуется нормальное свободное пространство.

Нужны подходящие поручни.

Дверь и расположение сантехники тоже имеют значение.

Если кабинка рассчитана только на человека, который самостоятельно пересаживается и способен делать всё без сопровождающего, для Стюарта она фактически недоступна.

И это одна из проблем самого слова «инвалид».

Люди с инвалидностью совершенно разные.

Пользователь активной коляски с прекрасной функцией рук имеет одни требования.

Человек после повреждения мозга, которому требуется помощь другого взрослого, — совсем другие.

Один знак не делает помещение универсальным.

Один ресторан стал недоступным просто потому, что владельцы поставили больше столов​

Дебби вспоминает красивое место возле реки.

Раньше они часто туда приезжали.

Была площадка, где можно сидеть возле воды, смотреть на лебедей и людей на сапбордах.

Всё нравилось.

Потом заведение стало популярнее.

Владельцы начали добавлять столы.

Затем ещё столы.

В результате проходы между ними стали настолько узкими, что инвалидная коляска Стюарта практически перестала помещаться.

Пару раз семья всё-таки пыталась приезжать.

Начиналась неприятная процедура:

простите;

можете подвинуть стул;

нам нужно проехать;

ещё немного;

простите.

Люди вставали.

Передвигали мебель.

Никто, вероятно, не хотел причинить неудобство.

Но для Дебби происходящее становилось настолько неловким, что они просто перестали туда ездить.

Заведение не установило лестницу.

Не закрыло вход.

Не убрало доступный туалет.

Оно просто увеличило количество посадочных мест.

И этим фактически исключило одного из постоянных посетителей.

Иногда доступность уничтожает одна тяжёлая дверь​

Другое рекомендованное место выглядело гораздо перспективнее.

Садовый центр.

Кафе.

Знакомые уверяли, что всё должно быть доступно.

Дебби приехала со Стюартом одна.

Возле входа оказалась небольшая ступень или перепад уровня.

Затем тяжёлая дверь.

Её необходимо открыть.

Одновременно удерживать.

Одновременно толкать кресло.

Позади уже стоят другие посетители.

После двери — тесное пространство, в котором нужно сразу развернуть коляску.

В обычной ситуации Дебби иногда просит Стюарта придержать дверь.

Но из-за последствий повреждения мозга он не всегда успевает достаточно быстро обработать инструкцию и выполнить действие именно в тот момент, когда это требуется.

Получается почти комическая картина.

Нужно держать дверь.

Толкать кресло.

Давать инструкцию.

Следить за людьми сзади.

Разворачивать кресло внутри.

В одиночку поход оказался настолько утомительным, что Дебби больше не захотела повторять его.

В следующий раз она приехала вместе с сыном.

Один человек открыл дверь.

Другой спокойно провёз Стюарта.

Внезапно то же самое заведение стало почти простым.

То есть доступность опять зависела не от здания как такового, а от количества помощников, которых семья смогла привести с собой.

Летом проблема иногда исчезает просто потому, что можно сидеть снаружи​

У этого же садового центра есть наружная зона.

Туда можно попасть без тяжёлой двери.

Поэтому Дебби уже придумала летний вариант:

они со Стюартом садятся снаружи;

Дебби оставляет его за столом;

сама заходит внутрь заказать еду.

Так место снова становится пригодным.

Это хороший пример того, как люди с инвалидностью и сопровождающие постоянно создают собственные «обходные маршруты».

Но сам факт существования обходного решения ещё не означает хорошую доступность.

Пользователь просто научился компенсировать недостатки среды.

Паб доступен только при хорошей погоде​

Есть ещё один любимый паб.

Основной вход Стюарту не подходит.

Но существует задний.

Через него попасть на территорию можно.

Затем появляется ещё одна ступенька, поэтому внутрь здания кресло всё равно не проходит.

Остаётся крытая наружная площадка.

Получается:

паб доступен;

но только через задний вход;

и только для наружной зоны;

и практически только тогда, когда погода позволяет.

Однажды, когда семья собиралась уезжать, оказалось, что ворота доступного выхода закрыли, а перед ними посетители расставили столы и стулья.

Чтобы Стюарт смог выбраться, пришлось просить целую компанию встать и передвинуть мебель.

Никто специально не блокировал пользователя коляски.

Люди просто не знали, что эта дверь является единственным маршрутом выхода для конкретного посетителя.

Именно из таких ситуаций складывается постоянная усталость от необходимости объяснять своё присутствие.

Припарковаться на тротуаре «на одну минуту» — иногда значит отправить человека в коляске на проезжую часть​

Дебби отдельно говорит о машинах, которые перекрывают тротуар.

Водитель обычно рассуждает просто:

я ненадолго;

пешеход обойдёт.

Для обычного человека обход действительно может означать пару шагов в сторону.

Для инвалидной коляски всё сложнее.

Если автомобиль полностью перекрыл тротуар, Дебби приходится искать понижение бордюра, спускать кресло на дорогу, затем двигаться вдоль проезжей части до следующего места, где бордюр снова достаточно низкий.

Причём понижения не всегда расположены друг напротив друга.

Иногда одно находится здесь, а подходящий подъём на противоположной стороне — дальше по улице.

Получается диагональное движение по дороге просто ради того, чтобы обойти один автомобиль.

Особенно неприятно, что подобный водитель практически всегда говорит:

«Я же всего на минуту».

Но для человека на коляске эта минута может полностью изменить безопасный маршрут.

Даже сам бордюр не всегда такой низкий, каким выглядит​

Дебби приходится постоянно следить за передними роликами.

Небольшой перепад высоты, который ходящий человек проходит без изменения шага, способен резко остановить маленькое переднее колесо.

Тогда тело пользователя кресла дёргается вперёд.

Сопровождающему нужно быстро изменить угол кресла и правильно поднять ролики.

При последствиях повреждения мозга у Стюарта дополнительно существуют особенности реакции и понимания происходящего, поэтому резкие движения особенно нежелательны.

То есть даже стандартное понижение бордюра, если оно сделано недостаточно плавно, может заметно осложнять перемещение.

Парковочное приложение тоже может оказаться барьером​

В исходном рассказе Дебби приводит пример другого пользователя электроколяски — бывшего военнослужащего Ника, который занимается вопросами доступности.

В одном муниципальном паркинге власти решили начать взимать плату с владельцев Blue Badge.

Сам факт оплаты — отдельная дискуссия.

Но куда интереснее оказалось устройство платёжной системы.

Автомат стоял на небольшом возвышенном островке с бордюром.

Человек в электроколяске физически не мог нормально до него доехать, не рискуя опрокинуться.

Формально существовал второй вариант:

оплатить через приложение.

Только для этого необходимо скачать программу.

Зарегистрироваться.

Найти код конкретной парковки.

Введите данные.

Часть людей плохо пользуется смартфонами.

Кто-то не хочет устанавливать отдельное приложение ради одного паркинга.

Код площадки при этом был написан настолько мелко, что человеку со сниженным зрением его было бы трудно прочитать.

Получилась практически идеальная иллюстрация современного барьера:

парковка существует, место доступное, пользователь имеет право находиться там, но система оплаты спроектирована так, будто человек на коляске вообще не участвовал в тестировании.

После публичного внимания муниципалитет, по словам Дебби, извинился и начал разбираться с проблемой.

Дом может стать тюрьмой из-за одного неработающего лифта​

Самая тяжёлая история в разговоре связана уже не с кафе.

Дебби вспоминает сюжет местных новостей о мужчине, жившем примерно на шестом или седьмом этаже многоквартирного дома.

Лифт регулярно ломался.

В результате человек пропускал медицинские приёмы, потому что физически не мог спуститься вниз.

Пожилые родственники не могли подняться к нему.

Дом оставался тем же.

Квартира оставалась его жильём.

Но одна неисправная инженерная система превращала человека практически в заложника собственного этажа.

Это важный предел понятия доступности.

Для ходящего жильца сломанный лифт — серьёзное неудобство.

Можно медленно пройти лестницу.

Для пользователя коляски это абсолютное прекращение маршрута.

Здесь нет варианта «потерпеть и подняться».

Пока лифт не работает, внешнего мира практически не существует.

Дебби волнует ещё один вопрос: что будет, когда она сама перестанет справляться физически?​

Весь рассказ проходит через одну тревогу.

Сейчас ей шестьдесят.

Стюарту необходима помощь.

Она уже выбрала облегчённую коляску.

Изучила множество техник.

Знает, где можно развернуть кресло задом.

Где лучше не ехать.

Какие места проверять заранее.

Но тело сопровождающего тоже стареет.

Через десять лет гравий не станет легче.

Тяжёлая дверь не станет мягче.

Стюарт не станет весить в два раза меньше.

Именно поэтому плохая доступность постепенно создаёт риск двойной изоляции.

Сначала ограничивается жизнь пользователя коляски.

Затем сопровождающему становится слишком тяжело компенсировать эти барьеры.

В итоге семья всё чаще остаётся дома или посещает только несколько проверенных мест.

Почему это важно не только людям с инвалидностью​

Дебби в конце говорит довольно прагматично.

Доступность выгодна не только посетителю.

Если люди с инвалидностью и их семьи могут нормально войти в кафе, магазин, садовый центр, парк или ресторан, они там тратят деньги.

Это клиенты.

Причём довольно большая группа населения вместе с родственниками и сопровождающими.

Когда заведение становится неудобным, семья не обязательно пишет официальную жалобу.

Очень часто происходит то, что случилось с Дебби и Стюартом.

Они просто больше не приезжают.

С точки зрения владельца кафе причина остаётся невидимой.

Он не знает:

один проход стал слишком узким;

дверь слишком тяжёлой;

до туалета нельзя доехать;

парковка не работает.

Клиент просто исчез.

Поэтому оценивать доступность имеет смысл не как благотворительность, а как обычное качество сервиса.

Что владельцу кафе или магазина действительно стоит проверить​

Самое полезное в истории Дебби — она практически не требует фантастических переделок.

Большая часть её проблем чрезвычайно конкретна.

Можно ли добраться от парковочного места до входа по твёрдой поверхности?

Достаточно ли широкое специальное парковочное место, чтобы полностью открыть дверь автомобиля?

Есть ли непрерывный безбарьерный маршрут, а не пандус, заканчивающийся травой?

Насколько тяжёлая входная дверь?

Может ли один человек открыть её и одновременно провести кресло?

Сохраняются ли широкие проходы после перестановки мебели?

Действительно ли доступный туалет позволяет войти пользователю кресла вместе с помощником?

Есть ли поручни?

Не перекрывается ли доступный выход мебелью?

Можно ли нормально воспользоваться платёжным автоматом с высоты сидящего человека?

Ни один из этих вопросов не выглядит революционным.

Но именно они решают, вернётся ли человек в это место второй раз.

«Мы ездим туда, где уже знаем, чего ожидать»​

Эта фраза Дебби, пожалуй, лучше всего описывает скрытую цену плохой доступности.

Самое болезненное не всегда заключается в одной лестнице.

Гораздо сильнее жизнь меняется из-за постепенной потери спонтанности.

Раньше:

увидели новое место — заехали.

Сегодня:

сначала открыть сайт;

посмотреть фотографии;

найти информацию о парковке;

попытаться понять, что именно означает «wheelchair accessible»;

при возможности приехать одной и проверить;

и только затем вернуться со Стюартом.

Чашка кофе перестаёт быть чашкой кофе.

Она превращается в маленький проект.

Именно поэтому семья всё чаще выбирает знакомые места.

Это безопаснее.

Но одновременно немного скучнее.

Мир постепенно сужается до нескольких точек, которые уже проверены.

Никто официально не запретил Стюарту ходить в новые кафе.

Просто количество потенциальных проблем сделало такой поход слишком дорогим по силам.

И, возможно, именно это лучше всего объясняет, почему настоящая доступность — это не пандус.

Настоящая доступность означает, что человеку не нужно заранее изучать всё здание как полосу препятствий, прежде чем решить, можно ли просто зайти внутрь.

Когда этот принцип работает хорошо, пользователь инвалидной коляски перестаёт быть отдельным инженерным проектом для каждого заведения.

Он становится обычным посетителем.

Заехал.

Припарковался.

Открыл дверь.

Выпил кофе.

Сходил в туалет.

Уехал.

Для большинства людей это даже не считается удачным опытом доступности.

Это просто обычный день.

Для Дебби и Стюарта именно возможность снова иметь побольше таких обычных дней без предварительной разведки и является настоящим показателем доступной среды.