«Родители слышали, как я ругался в комнате, пытаясь натянуть штаны, но не заходили помогать». Как Сет Макбрайд после перелома шеи стал паралимпийским чемпионом, отцом и снова вернулся к приключениям
До травмы Сет Макбрайд был именно тем подростком, которому трудно объяснить смысл фразы «будь осторожнее», потому что спорт, риск и движение не существовали для него как отдельные занятия на выходных, а составляли естественную часть жизни: он вырос в Джуно на Аляске, занимался командными видами спорта, затем всё сильнее увлекался горными лыжами, скалолазанием и горным велосипедом, летом мог месяцами жить практически походной жизнью, спать в кузове машины друга и проводить дни на ледниках Уистлера, совершенствуя технику катания. В промежутке между предпоследним и последним классом школы он находился именно там — на летнем лыжном сборе в канадском Уистлере, — когда решил выполнить на большом трамплине сальто назад, вошёл в прыжок слишком быстро, перекрутил вращение и приземлился на шею.Сегодня Сет способен шутить, что если уж делаешь полтора обратных сальто, лучше сразу сделать два, потому что именно «половинка» в его случае закончилась катастрофой, однако за этой шуткой находится очень серьёзная травма: по словам самого героя, повреждение пришлось на область C7–C8, после чего он оказался человеком с тетраплегией и начал реабилитацию в Harborview Medical Center в Сиэтле.
Первый этап восстановления совпал с началом последнего школьного года, а затем подростку пришлось вернуться на Аляску и провести первую зиму уже в инвалидной коляске, среди снега, холмов и среды, которая даже для опытного пользователя кресла способна создавать массу трудностей. Именно та зима неожиданно помогла сформировать очень конкретную цель: Сет хотел поступить в университет одновременно со своими друзьями и категорически не хотел откладывать взрослую жизнь ещё на год только потому, что теперь передвигается иначе.
Но для этого сначала нужно было стать достаточно самостоятельным, чтобы действительно жить в общежитии без родителей.
Травму Сет принял довольно быстро. Новое тело — совсем нет
Позднее его спрашивали, не удалось ли ему каким-то необыкновенным образом сразу смириться с инвалидностью и просто начать двигаться дальше.Сет отвечает:
нет.
Он был постоянно раздражён.
Злился.
Ругался.
Ненавидел, когда простое действие занимало огромное количество времени.
При этом достаточно рано понял другое: в ближайшее время никакого чуда, после которого он просто встанет и вернётся к прежней жизни, ждать не стоит, а значит, необходимо научиться жить исходя из функции, которая существует сейчас.
Это различие важно.
Принять факт травмы и эмоционально хорошо себя чувствовать из-за неё — совершенно не одно и то же.
Сет мог понимать медицинскую реальность и одновременно яростно ругаться в спальне, потому что не получается нормально надеть брюки.
И именно здесь родители выбрали поведение, которое он спустя годы считает чрезвычайно важным.
Сын сказал:
если помощь понадобится, я попрошу.
Они согласились.
Поэтому могли слышать из соседней комнаты, как Сет долго мучается с каким-нибудь бытовым действием, раздражается и использует далеко не самые литературные выражения, но не вбегали через несколько минут со словами:
«Давай мы сделаем».
Они позволяли ему бороться с задачей.
Возможность «помучиться самому» стала частью реабилитации
Для родителя это чрезвычайно сложно.Человек видит, что ребёнок способен выполнить действие за двадцать минут, а взрослый сделает его за две.
Помочь кажется естественным.
Но Сету нужно было не экономить восемнадцать минут.
Ему необходимо было научиться жить без человека, который всегда находится рядом.
До поступления в университет оставалось меньше года.
Поэтому задача формулировалась максимально практично:
самостоятельно пересаживаться;
одеваться;
решать интимные вопросы ухода;
освоить катетеризацию;
организовать работу кишечника;
справляться с повседневной жизнью настолько, чтобы через девять-десять месяцев действительно заселиться в общежитие.
Некоторые навыки, по словам Сета, окончательно сложились буквально ближе к этому сроку.
Это не была идеальная самостоятельность.
Но её оказалось достаточно, чтобы уехать в University of Oregon в Юджине и начать студенческую жизнь вместе со сверстниками.
Уже в общежитии пришлось освоить вторую половину независимости — научиться просить помощи
На первый взгляд здесь возникает противоречие.Сначала Сет всеми силами добивается, чтобы родители не помогали.
Потом говорит, что одним из важнейших навыков университета стала способность попросить друга о помощи.
На самом деле именно в этом он сегодня видит зрелую самостоятельность.
Есть действия, которые человек объективно может выполнить самостоятельно, но потратит два часа.
Друг справится за пятнадцать минут.
Тогда вопрос уже не в принципе:
«Могу ли я доказать, что никого не нуждаюсь?»
А в том:
«Как я хочу провести сегодняшний день?»
Сет говорит, что чем больше он научился делать сам, тем легче стало просить поддержку в действительно неудобных ситуациях. Помощь перестала означать полную зависимость.
Она превратилась в инструмент экономии времени и сил.
Это довольно сильно отличается от первых месяцев после травмы, когда любое вмешательство другого человека могло восприниматься почти как подтверждение собственной беспомощности.
В университете он случайно увидел видео колясочного регби — и в старом спортивном характере снова появился понятный объект
До травмы Сет был спортсменом.После неё пробовал мысленно возвращаться к прежним видам активности, но быстро обнаруживал, что многие варианты либо требуют совершенно другой функции, либо не дают того уровня интенсивности и конкуренции, который ему нужен.
Однажды в интернете он наткнулся на видео финала колясочного регби на Паралимпиаде в Сиднее.
Сборная США.
Австралия.
Огромные трибуны.
Примерно десять тысяч зрителей.
Жёсткие столкновения кресел.
Скорость.
Тактика.
Настоящий командный спорт.
Сет посмотрел и подумал приблизительно:
«Вот это выглядит круто».
Начал искать команду поблизости.
Такая команда оказалась в Портленде.
Он приехал на тренировку.
И впервые после травмы нашёл адаптивный спорт, который не ощущался уменьшенной или символической версией прежнего спорта.