«Я просто пошла учиться. Почему это должно быть подвигом?» Как после обрушения балкона студентка вернулась в университет и стала жить самостоятельно?
Вечером перед аварией Бейли меньше всего думала о том, что обычный студенческий выход может разделить жизнь на две совершенно разные части.Утром были занятия.
Потом встреча университетской команды по регби.
Вечером компания решила ненадолго зайти в популярное студенческое заведение. Особых планов не было — заглянуть, увидеть друзей, послушать музыку и продолжить обычную пятничную ночь.
Внутри было многолюдно.
Начала играть группа.
Почти все повернули головы в сторону сцены.
И в этот момент сверху раздался страшный шум.
Балкон, на котором находилось много людей, рухнул.
Бейли оказалась под конструкцией и телами других посетителей.
Она сразу почувствовала сильнейшую боль.
А затем поняла ещё одну вещь.
Ноги как будто исчезли.
Не болели.
Не затекли.
Она просто не чувствовала их там, где они должны были находиться.
Позже девушка вспоминала странное ощущение: казалось, будто ноги где-то висят в воздухе, и она не могла понять, почему никто не говорит ей опустить их на землю.
Так началась новая жизнь девятнадцатилетней студентки.
Не в тот момент, когда врачи произнесли диагноз.
А ещё на полу переполненного здания, когда она впервые поняла:
с моим телом произошло что-то очень серьёзное.
Со стороны она выглядела менее пострадавшей, чем многие другие
При обрушении пострадало много людей.У кого-то была кровь.
Видимые переломы.
Открытые травмы.
Бейли лежала практически без внешних признаков катастрофического повреждения.
Но ей было тяжело дышать.
Позже обнаружили сломанные рёбра и коллапс лёгкого.
Она не могла двигаться.
При этом вокруг находились люди, которым визуально требовалась срочная помощь.
В результате эвакуация заняла значительное время.
По её воспоминаниям, около часа прошло только до момента, когда удалось добраться до машины скорой помощи, а полноценное обезболивание она получила ещё позже.
Друзья тем временем поехали за телефоном Бейли, который остался в квартире, чтобы связаться с родителями.
Позвонила незнакомая девушка.
Сообщила матери:
Бейли попала в аварию.
Она не чувствует ног.
Её сейчас грузят в скорую.
Мать ответила:
— Скажите ей, что я еду.
До этого момента семья жила совершенно обычной жизнью.
Через несколько часов родителям предстояло узнать, что повреждение дочери будет иметь последствия на всю жизнь.
В больнице мать сначала испугалась, что дочь умирает
Когда врач подошёл к семье после обследования, он взял мать Бейли за руку и сказал:— Мне очень жаль.
Первая мысль была страшнее любого прогноза инвалидности.
Она решила, что дочь может умереть.
Ведь внешне Бейли выглядела относительно нормально.
Затем врач показал результаты обследования и объяснил, насколько серьёзно повреждён позвоночник и спинной мозг.
Прогноз относительно самостоятельной ходьбы был крайне неблагоприятным.
Для семьи это стало шоком.
Но сама Бейли ещё не понимала масштаба произошедшего.
На следующий день планировалась операция.
Она рассуждала очень просто:
сейчас врачи всё исправят.
Сделают операцию.
Позвоночник починят.
Потом надо немного полежать.
И можно будет вернуться к обычной жизни.
Когда ей сообщили, что госпитализация и реабилитация займут не несколько дней, а примерно три месяца, девушка вообще не могла понять почему.
Если операция прошла успешно, зачем находиться в больнице так долго?
О том, что она может больше никогда не ходить, Бейли узнала из Facebook
Это один из самых тяжёлых эпизодов истории.После операции девушка лежала в больнице и листала социальные сети.
Авария получила большое внимание прессы.
Обрушение конструкции в студенческом заведении.
Много пострадавших.
Новости.
Фото.
Обсуждения.
Бейли открыла одну из публикаций.
Там практически как установленный факт сообщалось, что студентка получила травму позвоночника и больше не сможет ходить.
Она позвала мать.
— Это правда?
Мать увидела дочь, которая впервые по-настоящему поняла возможный прогноз.
И постаралась её успокоить.
Журналисты не знают всех обстоятельств.
Не верь всему написанному.
Сегодня семья понимает, что прогноз оказался близок к реальности.
Но способ, которым девятнадцатилетняя девушка получила эту информацию, мать до сих пор считает ужасным.
Для медиа это была новость.
Для них — жизнь дочери.
Это хороший пример того, почему информация о состоянии тяжело травмированного человека требует особенно осторожного обращения.
Пациент не должен узнавать главный прогноз собственной жизни из статьи в интернете.
«Я не понимала, насколько легко мне жилось первые девятнадцать лет»
После травмы очень быстро обнаруживается, сколько ежедневных действий здоровый человек выполняет автоматически.До аварии Бейли не планировала поездку в кафе с вопроса:
есть ли там доступный туалет?
Не думала, сможет ли попасть внутрь здания.
Не анализировала высоту кровати.
Не рассчитывала каждое пересаживание.
Просто вставала.
Шла.
Садилась в машину.
Одевалась.
Надевала обувь.
Садилась в кровати.
После травмы каждый из этих процессов пришлось буквально раскладывать на движения и учить заново.
Как сесть.
Как удержать корпус.
Как одеться.
Как надеть обувь.
Как переместиться с кровати в кресло.
Из коляски в автомобиль.
Как выполнять обычные действия, если мышцы корпуса работают совсем иначе.
Именно тогда Бейли впервые осознала:
ноги нужны значительно чаще, чем человек думает до момента, когда теряет их функцию.
В Burwood она провела девятнадцать недель
Реабилитацию Бейли проходила в Burwood Spinal Unit в Новой Зеландии.Мать находилась рядом практически всё это время.
Около девятнадцати недель семья жила внутри совершенно нового расписания.
Физиотерапия.
Эрготерапия.
Обучение пересаживаниям.
Навыки управления коляской.
Работа с остаточной функцией.
Подготовка к возвращению домой и университетской жизни.
Сама Бейли не вспоминает этот период как бесконечную трагедию.
У неё, по словам родственников, вообще не было продолжительной стадии «почему я».
Разумеется, тяжёлые моменты существовали.
Но она достаточно быстро начала интересоваться вопросом:
хорошо, если именно так теперь работает моё тело, что можно сделать с этим дальше?
Это отношение не означало отказа от надежды на физическое улучшение.
Она продолжала заниматься и хотела получить максимум возможного восстановления.
Просто параллельно училась пользоваться той функцией, которая уже существовала.
Движения в ногах начали появляться, но никто не обещал, что из них получится ходьба
Во время реабилитации у Бейли появились некоторые движения в нижних конечностях.Для семьи это, конечно, стало огромным событием.
Когда после тяжёлой травмы человек видит движение там, где недавно не происходило ничего, очень легко сделать следующий вывод:
значит, дальше мышцы укрепятся — и она пойдёт.
Физиотерапевт объяснял ситуацию намного осторожнее.
Да, движения есть.
Да, их нужно развивать.
Но повреждение имеет неврологическую природу.
Это не обычная мышечная слабость, которую можно устранить только увеличением количества тренировок.
Существует предел, определяемый состоянием нервных путей.
Задача реабилитации — найти максимум доступной функции и использовать его.
Не обещать результат, которого никто заранее гарантировать не способен.
Такой разговор особенно полезен родственникам, которые нередко воспринимают любую минимальную активность ноги как доказательство будущей полноценной ходьбы.
Одной из целей стало научиться вставать и удерживать положение
На занятиях Бейли работала над вертикализацией.Ей хотелось научиться подтягиваться в положение стоя и удерживать себя с помощью рук.
Со стороны это может выглядеть просто.
Человек подтянулся — встал.
Но после повреждения спинного мозга исчезает нормальная работа мышц живота и других стабилизаторов корпуса.
У ходящего человека десятки мышц автоматически помогают сохранить положение.
Бейли во многом приходилось компенсировать их работу верхними конечностями.
Даже если удалось подняться, следующий уровень намного сложнее:
удерживать баланс.
А дальше ещё сложнее:
одновременно выполнить руками полезное действие.
Например, стоять с опорой и приготовить тост.
То есть функциональная цель отличается от красивого кадра, где человек просто находится вертикально.
Важно не только встать.
Важно понять, что новая функция позволит делать в реальной жизни.
После реабилитации она вернулась не к родителям, а к студенческой жизни
Это одна из самых сильных частей истории.Бейли выросла в небольшом городе, где все знают друг друга.
Там семья.
Друзья детства.
Знакомые улицы.
После травмы существовал очевидный безопасный сценарий:
вернуться домой и оставаться рядом с родителями.
Но она хотела продолжить учёбу.
Университет находился в другом городе.
Поэтому нужно было снова уехать.
Для матери это оказалось тяжело почти так же, как первый отъезд дочери до травмы.
Только теперь список страхов стал значительно длиннее.
Если что-нибудь случится?
Сможет ли дочь справиться?
Что если упадёт?
Как будет готовить?
Стирать?
Ездить?
И вообще — насколько реально жить молодой женщине на коляске вдали от родителей?
Бейли решила проверить.