«Я больше не узнаю себя»: как после инвалидности меняется ощущение собственной личности и кем становиться дальше
После тяжёлой травмы или заболевания человек теряет далеко не только определённые физические возможности, потому что вместе со способностью ходить, работать в прежнем режиме, заниматься спортом, самостоятельно путешествовать, водить машину, выполнять привычную работу или заботиться о близких иногда исчезают роли, вокруг которых годами строилось представление о самом себе, и тогда возникает гораздо более сложный вопрос, чем «смогу ли я снова делать то или иное»: «Если я больше не могу жить так, как жил раньше, то кто я теперь?»До инвалидности большинство людей вообще редко задумываются о собственной идентичности, потому что она складывается постепенно и кажется совершенно естественной: один человек воспринимает себя как сильного и физически активного, другой привык быть главным добытчиком семьи, третий гордится профессией, четвёртый постоянно путешествует, пятый является тем самым родственником, которому звонят, когда нужно что-нибудь починить, перевезти, решить или организовать, а затем происходит событие, после которого привычная конструкция неожиданно перестаёт работать.
Особенно тяжёлым становится период, когда прежняя версия себя уже объективно не соответствует сегодняшней жизни, а новая ещё не сформировалась, поэтому человек может месяцами или даже значительно дольше чувствовать себя словно временной версией самого себя, ожидающей возвращения «настоящего меня», который однажды выйдет из реабилитационного центра, снова начнёт ходить, вернётся на прежнюю работу, восстановит старые привычки и продолжит жизнь примерно с того места, где она остановилась.
Но время проходит, некоторые функции восстанавливаются, другие остаются ограниченными, жизнь постепенно устраивается совершенно иначе, и человеку приходится решать одну из самых сложных психологических задач после приобретённой инвалидности — не просто привыкнуть к изменившемуся телу, а заново собрать представление о себе, не перечеркнув при этом человека, которым он был раньше.
«Раньше я был совсем другим»
Эта фраза после тяжёлой травмы может означать гораздо больше, чем физическое сравнение.Раньше я был активным.
Самостоятельным.
Сильным.
Спонтанным.
Работал.
Много зарабатывал.
Помогал родителям.
Занимался спортом.
Был тем человеком, который всех куда-то возил.
Чинил дома практически всё.
Организовывал поездки.
Собирал друзей.
А теперь часть этих действий исчезла или требует совершенно другой организации.
Поэтому человек иногда воспринимает произошедшее не как изменение возможностей, а как исчезновение собственных качеств.
«Если я больше не могу делать то, что всегда делал, значит, я уже не тот человек».
Мы действительно частично определяем себя через то, что умеем делать
Совет:«Ты остался тем же человеком»
звучит поддерживающе, но не всегда полностью соответствует внутреннему опыту.
Конечно, множество черт личности сохраняется.
Но если человек двадцать лет был профессиональным строителем и больше не способен выполнять эту работу, часть его идентичности действительно меняется.
Если вся жизнь была связана со спортом, потеря физических возможностей имеет особое значение.
Если мужчина воспринимал себя прежде всего как человека, обеспечивающего семью, длительная финансовая зависимость может сильно ударить по самооценке.
Поэтому не нужно убеждать человека, что ничего не изменилось.
Изменилось многое.
Вопрос заключается в другом: исчерпывался ли весь человек только этими ролями?
Самая тяжёлая ловушка — жить в ожидании возвращения прежнего себя
Первые месяцы это естественно.Восстановление продолжается.
Прогноз неизвестен.
Человек думает:
«Вот закончу реабилитацию — и тогда начнётся жизнь».
Потом ещё один курс.
Ещё одна операция.
Ещё несколько месяцев упражнений.
Ожидание постепенно растягивается.
Человек словно находится в коридоре между двумя жизнями.
В нынешнюю вкладываться не хочется, потому что она считается временной.
А прежняя пока не возвращается.
Так можно потерять очень много времени не из-за самой инвалидности, а из-за убеждения, что настоящая жизнь начнётся только после определённого уровня восстановления.
Принять сегодняшнюю жизнь не означает отказаться от восстановления
Это особенно важно.Человек может продолжать заниматься реабилитацией.
Следить за новыми возможностями лечения.
Тренироваться.
Ставить функциональные цели.
И одновременно организовывать сегодняшнюю жизнь исходя из реальных нынешних возможностей.
Эти стратегии не противоречат друг другу.
Можно надеяться ходить лучше через несколько лет и при этом сегодня подобрать удобную коляску.
Можно работать над восстановлением руки и одновременно научиться выполнять часть задач другим способом.
Можно ждать улучшений и не откладывать жизнь до их появления.
Иногда инвалидность словно делит биографию на двух разных людей
«До аварии».«После аварии».
«Когда я ходил».
«После операции».
«До инсульта».
В рассказах появляется почти точная граница.
И это понятно: произошло событие, которое действительно изменило жизнь.
Но постепенно такое разделение способно закрепить ощущение, будто человек, существовавший раньше, умер, а нынешний является совершенно другой личностью.
На самом деле между этими периодами значительно больше непрерывности, чем иногда кажется.
Ваш прошлый опыт никуда не исчез
Если человек был инженером и теперь не может выполнять прежнюю физическую работу, его профессиональные знания остаются.Если был спортсменом, остаются дисциплина, понимание тренировочного процесса, привычка работать на результат.
Если много путешествовал, остаются опыт планирования и интерес к миру.
Если привык заботиться о семье, сама способность заботиться не исчезает только потому, что теперь нельзя переносить тяжёлые сумки.
Форма реализации качества может измениться.
Само качество иногда остаётся.
Очень болезненно перестать быть тем, кто всегда помогал
Есть люди, которым особенно трудно принимать помощь именно потому, что раньше роли были противоположными.Он возил родителей.
Теперь родители возят его.
Он переносил мебель друзьям.
Теперь друзья помогают с коляской.
Он обеспечивал семью.
Теперь какое-то время зависит от дохода партнёра.
Такое изменение воспринимается не просто как бытовая проблема.
Оно нарушает внутреннюю систему:
«Я должен быть человеком, на которого можно положиться».
И возникает ошибочный вывод:
«Раз теперь мне самому нужна помощь, я больше ничего не могу дать другим».
Но способность быть полезным значительно шире физической помощи
Можно дать совет.Выслушать.
Помочь профессионально.
Решить организационный вопрос.
Поддержать человека в тяжёлый момент.
Научить.
Заработать.
Придумать.
Позвонить.
Разобраться с документами.
Заботиться о ребёнке тем способом, который доступен.
Иногда человеку приходится заново обнаружить, что его ценность для окружающих никогда не состояла исключительно в способности поднять тяжёлую сумку или самостоятельно отвезти кого-то на машине.
Особенно сильно меняется самоощущение у физически активных людей
Спортсмен.Военный.
Строитель.
Турист.
Человек, который всю жизнь работал руками.
Тело было не просто инструментом.
Оно было важной частью идентичности.
После серьёзного ограничения фраза:
«Найди другое увлечение»
может звучать почти издевательски.
Потому что речь идёт не о свободном вечере.
Человек потерял деятельность, через которую годами понимал самого себя.
Эту потерю действительно приходится переживать.
Новая деятельность не обязана быть «равноценной заменой»
Иногда близкие пытаются срочно найти аналог.«Не можешь заниматься этим спортом — попробуй другой».
«Не можешь работать там — вот другая профессия».
Но человеку может потребоваться время, чтобы вообще захотеть что-нибудь новое.
Новая деятельность не должна доказывать, что потеря не имела значения.
Она может просто постепенно стать ещё одной частью жизни.
Работа особенно сильно связана с идентичностью
На вопрос:«Кто ты?»
люди часто отвечают профессией.
Врач.
Водитель.
Программист.
Сварщик.
Учитель.
Предприниматель.
Если прежняя работа становится невозможной, человек теряет не только доход, но и простой ответ на вопрос о себе.
Переобучение поэтому может ощущаться странно:
«Я двадцать лет был специалистом, а теперь кто?»
Временно — человек, который учится новой роли.
Это не обнуляет предыдущие двадцать лет.