Как Джек после травмы позвоночника вернулся работать на ферму

admin

Anabolic Gontarski
Команда форума
Администрация
Доверенный
Новичок

«Я приехал в больницу с тысячей проблем, а проснулся будто с десятью тысячами». Как Джек после травмы позвоночника вернулся работать на ферму​

Корове совершенно безразлично, что человек перед ней пользуется инвалидной коляской.

Она не становится осторожнее, не оставляет больше места и не ждёт, пока Джек удобнее расположится возле ворот. До травмы молодой высокий парень смотрел на животных сверху, теперь голова оказывается примерно на уровне коровьего корпуса, и если стадо начинает напирать, приходится учитывать уже совсем другую механику.

На ферме вообще мало вещей, рассчитанных на коляску.

Грязь.

Камни.

Трава.

Неровные загоны.

Проволочные ограждения.

Тяжёлые ворота.

Ручки, которые могут резко отлететь в сторону.

В некоторых местах обычное кресло практически бесполезно.

Поэтому Джек использует его преимущественно возле коровника, а для других задач приходится искать собственные способы.

Он смеётся, разговаривает с хозяином фермы, помогает разобраться с оборудованием и занимается практически единственной работой, которую хорошо знает.

Фермой.

Начал работать здесь ещё подростком.

Потом переехал ближе к работодателям.

Прошли годы.

Изменилась только одна фундаментальная вещь.

Теперь Джек не чувствует и практически не контролирует ноги.

У него полное повреждение спинного мозга примерно на уровне T11–T12.

И когда смотришь, как он работает среди коров, очень легко написать красивую историю о силе характера молодого человека, который после трагедии не сдался.

Но сам Джек рассказывает намного более сложную историю.

Потому что повреждение позвоночника было не началом его кризиса.

Оно стало его следствием.

В двенадцать-тринадцать лет он уже ходил к психологу, но решил, что мужчина должен справляться сам​

Проблемы появились задолго до инвалидной коляски.

Примерно в двенадцать-тринадцать лет Джек начал испытывать серьёзные психологические трудности и какое-то время получал помощь.

Но постепенно сформировал опасное представление:

говорить о своих переживаниях — слабость.

Мужчина должен быть сильным.

Если признаешь, что существует проблема, значит фактически признаешь собственную несостоятельность.

Поэтому эмоции проще спрятать.

Не обсуждать.

Не показывать.

Не просить помощи.

Сегодня Джек довольно хорошо понимает, насколько разрушительной оказалась эта установка.

Тогда она казалась правильной.

Он рос активным подростком, любил спорт, предпочитал проводить время с друзьями и делать что-нибудь руками. Учёба интересовала значительно меньше. В шестнадцать лет из школы его исключили.

Примерно тогда фермерская работа стала одной из основных частей жизни.

Джеку нравилось именно то, что здесь нужно постоянно что-нибудь делать физически.

Починить.

Перенести.

Разобраться с животными.

Придумать решение.

Хозяева соседней фермы постепенно стали настолько близкими людьми, что сегодня называют его приёмным сыном.

Но даже рядом с людьми, которым он был нужен, внутренние проблемы продолжали накапливаться.

Сам Джек сравнивает это с воздушным шаром.

Внутрь постоянно добавляются эмоции.

Шар становится всё больше.

А человек ждёт момента, когда он наконец лопнет.

В один из вечеров накопившийся кризис закончился автомобильной аварией​

Мы не будем подробно воспроизводить обстоятельства самого эпизода.

Для этой истории важнее то, что происходило до и после него.

Джек находился в тяжёлом психологическом состоянии, сел в автомобиль и некоторое время ездил один.

Затем произошла авария.

В больнице диагностировали тяжёлое повреждение позвоночника.

Когда Джек пришёл в себя, первое время происходящее казалось совершенно нереальным.

Рядом семья.

Больничная кровать.

Трубки.

Тело, которое больше не ощущается так, как раньше.

В какой-то момент он даже был убеждён, что погиб, а всё происходящее вокруг — какая-то другая реальность.

Потребовалось время, чтобы понять:

нет.

Он жив.

Семья действительно находится рядом.

И повреждение позвоночника тоже настоящее.

Позже пришло ещё одно понимание:

оно останется с ним надолго, вероятно — на всю жизнь.

И именно тогда психологическая ситуация стала особенно тяжёлой.

Джек формулирует её очень точно:

до аварии ему казалось, что у него тысяча проблем.

После пробуждения возникло ощущение, что теперь их десять тысяч.

Первые слова семье были не о ногах​

Рано утром близким сообщили об аварии.

На ферме шла обычная работа, когда пришло срочное сообщение.

Нужно позвонить.

Дальше — больница.

Интенсивная терапия.

Фиксация позвоночника.

Обезболивающие.

Шок.

Люди, которые привыкли видеть Джека физически сильным молодым мужчиной, теперь увидели его практически неподвижным.

Сам Джек повторял:

«Простите. Мне очень жаль».

Эта линия проходит через всю его историю.

Повреждение собственного тела было огромной потерей.

Но спустя годы ему всё ещё особенно трудно думать о том, через что пришлось пройти семье.
 

Шесть недель постельного режима, потом ещё шесть недель реабилитации​

Сначала Джек практически не вставал с кровати.

Около шести недель пришлось провести в постельном режиме.

Затем начался примерно шестинедельный активный реабилитационный этап.

И здесь неожиданно проявился старый характер.

Если специалист показывал движение, Джек думал:

раз он способен это сделать, почему я не могу?

Не хотелось воспринимать собственное тело как неспособное.

Если существовала лестница, хотелось научиться каким-то образом преодолевать её.

Если показывали пересаживание — хотелось освоить.

Если действие не получалось сразу, это ужасно раздражало.

Физическая реабилитация оказалась одновременно полезной и психологически тяжёлой.

Потому что каждое новое упражнение напоминало:

раньше этому вообще не требовалось учиться.

Очень быстро выяснилось: невозможность ходить — далеко не самая сложная часть параплегии​

Близкие Джека признаются, что до травмы представляли инвалидность примерно так же, как огромное количество людей.

Главная проблема человека в коляске — он не может ходить.

После повреждения спинного мозга семья довольно быстро поняла:

ходьба — только одна часть совершенно новой физиологии.

Нужно заново организовать работу кишечника и мочевого пузыря.

Следить за кожей.

Учиться пересаживаться.

Разбираться с ежедневным уходом.

Предотвращать осложнения.

Планировать действия, которые раньше тело выполняло практически автоматически.

Именно эти невидимые постороннему человеку особенности часто ограничивают жизнь сильнее, чем само отсутствие движений в ногах.

Это оказалось важным открытием и для самого Джека.

Коляска видна всем.

Большая часть реальной работы после повреждения спинного мозга — нет.

После физической реабилитации он добровольно обратился уже за психиатрической помощью​

Это один из самых важных моментов всей истории.

Можно было сосредоточиться исключительно на позвоночнике.

Вот травма.

Вот коляска.

Вот упражнения.

Вот новый быт.

Но причина произошедшего никуда не исчезла.

Вернувшись после лечения, Джек самостоятельно обратился в психиатрическое отделение.

Он хотел убедиться, что находится в безопасности и что семье не придётся постоянно бояться за него.

Фактически реабилитация началась второй раз.

Первая была связана с телом.

Вторая — с психическим состоянием.

Причём окружающие постепенно поняли:

эти процессы нельзя разделить.

Человеку нужно одновременно переживать последствия тяжёлого психологического кризиса и новую инвалидность.

Одно способно усиливать другое.

Отец предлагал вернуться домой, но Джек понял, что тогда потеряет последнюю часть прежней жизни​

После больницы существовал очевидный безопасный вариант.

Жить с отцом.

Семья рядом.

Помощь.

Меньше бытовых рисков.

Сначала Джек собирался именно так и поступить.

Потом задумался:

если уеду, что останется от моей обычной жизни?

Работы больше не будет.

Привычного окружения тоже.

Практически всё изменится именно из-за инвалидности.

А ему отчаянно хотелось сохранить хотя бы одну вещь, которая существовала до травмы.

Такой вещью стала ферма.

Работодатели поддержали решение.

И Джек начал возвращаться.

Не потому, что сельское хозяйство внезапно стало доступным.

Наоборот.

Пришлось выяснять, как выполнять практически каждую задачу по-новому.

«Если бы я просто сидел в комнате, я бы постоянно прокручивал всё в голове»​

Для Джека работа оказалась частью психологической реабилитации.

Он прямо говорит:

если бы после выписки остался дома без дела, значительную часть времени проводил бы в комнате, снова и снова прокручивая произошедшее.

Почему?

Что я сделал?

Что теперь будет?

Работа заставляла выходить из дома.

Появлялась конкретная задача.

Животные.

Оборудование.

Люди.

Нужно не размышлять о всей оставшейся жизни, а решить, например, как сегодня открыть эти ворота с коляски.

Такое переключение не лечит депрессию само по себе и не заменяет профессиональную помощь.

Но в конкретной истории Джека осмысленная занятость стала важной частью восстановления.

На ферме никто не стал делать вид, что он теперь бесполезен​

Работодатель Иэн хорошо знает сильные стороны Джека.

Например, тот умеет разбираться, как устроены механизмы и в каком порядке нужно что-нибудь разобрать или собрать.

Если возникает техническая задача, Иэн может обратиться к нему за советом.

То есть после травмы отношения не превратились в схему:

здоровый человек помогает бедному парню в коляске.

В каких-то ситуациях помощь действительно требуется Джеку.

В других именно Джек лучше понимает, как решить проблему.

Это чрезвычайно важно для сохранения нормальных человеческих отношений.

Помощь не должна автоматически уничтожать взаимность.

Человек с инвалидностью всё ещё может быть тем, кто знает больше, умеет лучше или помогает другому.

Но некоторые фермерские задачи действительно стали намного сложнее​

Романтизировать работу тоже не стоит.

Ограждения требуют физических усилий.

Земля бывает каменистой.

Ворота неудобны.

Поля совершенно не проектировались для инвалидных колясок.

Возле коровника Джек использует кресло, которое не жалко испачкать.

В открытом поле возможности ограничены сильнее.

С животными тоже приходится быть осторожнее.

До травмы Джек был выше коров.

Теперь находится примерно на одном уровне с ними.

Если животное толкнёт, положение совсем другое.

То есть возвращение к работе — это не история:

«Он захотел, поэтому инвалидность перестала иметь значение».

Имеет.

Каждый день.

Просто приходится постоянно искать способ работать вместе с существующими ограничениями, а не ждать их исчезновения.
 

Отношения с приёмной семьёй после травмы тоже изменились​

Лиэнн и Иэн раньше были близкими взрослыми и работодателями.

После аварии им фактически пришлось на какое-то время стать полноценными родителями восемнадцатилетнего молодого человека.

Причём проблема заключалась не только в физической помощи.

Близкие опасались за его психологическую безопасность.

Появились новые правила.

Границы.

Контроль.

Разговоры, которых раньше не было.

Семейная динамика изменилась практически полностью.

Иэн признаётся, что самому пришлось учиться больше говорить об эмоциях, а не ждать идеального момента для разговора.

Иногда идеальный момент вообще не появляется.

Его приходится создавать самому.

Особенно сильно изменилась связь с отцом​

После аварии отец приехал к Джеку и провёл рядом первые недели лечения.

Для самого Джека это стало неожиданным опытом.

Он практически не привык видеть отца эмоциональным.

А теперь видел его расстроенным и испуганным.

Отец позже признавался, что временами обвинял себя:

может быть, раньше сделал недостаточно;

может быть, чего-то не заметил;

может быть, должен был предотвратить произошедшее.

Джек тоже испытывал чувство вины.

Получался замкнутый круг:

сын обвиняет себя за боль семьи;

отец обвиняет себя за боль сына.

Разговоры постепенно позволили увидеть более сложную реальность.

Нельзя бесконечно возвращаться к одной точке и пытаться найти человека, которого нужно наказать.

Нужно работать с тем, что существует сейчас.

Семья специально училась говорить о чувствах, которые раньше предпочитала не обсуждать​

Возможно, это одно из самых больших изменений после травмы.

До неё Джек считал разговор о психическом здоровье признаком слабости.

Отец тоже не был человеком, который легко демонстрирует эмоции.

После произошедшего подобная модель стала слишком опасной.

Пришлось учиться говорить:

мне плохо;

я боюсь;

я чувствую вину;

мне нужна помощь;

я переживаю за тебя.

Спустя несколько лет Джек уже совершенно иначе определяет силу.

Раньше сильным казался мужчина, который выдерживает всё сам.

Сегодня сильнее выглядит человек, способный признать проблему и обратиться за помощью.

Для него это не красивая цитата из психологической книги.

Цена старого убеждения оказалась слишком высокой.

Спорт снова дал повод вставать утром​

Помимо фермы, важную роль сыграла адаптивная физическая активность.

Появились велосипедные дисциплины.

Баскетбол на колясках.

Другие спортсмены с инвалидностью.

Джек вспоминает, насколько сильно изменилось психологическое состояние, когда снова появилась социальная причина выбраться из дома.

Особенно помогало знакомство с людьми, находившимися примерно в такой же ситуации.

Не абстрактными «инвалидами».

А активными ребятами, которые тренируются, шутят, соревнуются и знают все странности жизни после травмы спинного мозга.

Спорт стал не столько доказательством физической силы, сколько способом снова почувствовать себя частью группы.

Первое время его сильно волновало, что думают окружающие​

После появления коляски Джек стал замечать взгляды.

Люди смотрят.

Кто-то задерживает взгляд дольше обычного.

В небольших сообществах человек особенно заметен.

Сначала это раздражало и заставляло думать:

что они обо мне решили?

Позже отношение изменилось.

Если хотят смотреть — пусть смотрят.

Он понимает, что отличается внешне.

Но слово «disabled» в привычном смысле ему не очень нравится.

Многие вещи не стали абсолютно невозможными.

Они просто требуют больше времени.

Другой техники.

Иногда помощи.

Иногда другого маршрута.

И особенно сильно результат зависит от людей рядом.

«Если окружить себя правильными людьми, очень многое перестаёт быть проблемой»​

Эта мысль несколько раз появляется в истории.

Работодатель не сказал:

ферма закончилась.

Приёмная семья не исчезла.

Отец приехал.

Люди помогали там, где помощь действительно требовалась.

Но одновременно Джеку оставляли пространство самому разбираться со своей жизнью.

Именно такое сочетание оказалось наиболее полезным.

Не бросить человека одного.

Но и не превратить его в пассивного получателя помощи.

Самое трудное — перестать бесконечно обвинять себя​

Прошло несколько лет.

Джек оглядывается назад и понимает:

можно всю оставшуюся жизнь говорить себе, что нынешнее положение является следствием его собственного решения в момент тяжёлого кризиса.

Такое объяснение технически ничего не меняет.

Ноги от чувства вины не начинают работать.

Семье не становится легче.

Прошлое не переписывается.

Поэтому постепенно появилась другая формулировка:

я совершил тяжёлую ошибку; теперь нужно жить дальше.

Это не попытка снять ответственность.

Скорее отказ превращать ответственность в пожизненное самонаказание.

Для реабилитации такая разница огромна.

Важно: эту историю нельзя читать как доказательство, что работа лечит тяжёлую депрессию​

Опыт Джека очень легко упростить:

ему стало плохо;

он вернулся на ферму;

работа спасла.

Сам исходный рассказ показывает другое.

После физической реабилитации Джек сам обратился за специализированной психиатрической помощью.

Семья долго следила за его безопасностью.

Менялась система отношений.

Появлялись разговоры о психическом состоянии.

Спорт и работа стали дополнительными опорами, а не заменой лечению.

Для читателя это принципиально важно.

Если человек находится в серьёзном психологическом кризисе, одной занятости или советов «соберись» недостаточно.

Что особенно полезно взять из опыта Джека​

Во-первых, реабилитация после повреждения спинного мозга может требовать одновременной работы и с физическим, и с психическим состоянием. Одно нельзя автоматически считать важнее другого.

Во-вторых, семья после травмы тоже нуждается в адаптации. Чувство вины, страх и необходимость заново выстраивать границы возникают не только у самого человека.

В-третьих, возвращение к знакомой работе способно вернуть структуру дня и ощущение собственной полезности, но рабочее место приходится реально адаптировать под новые физические возможности.

В-четвёртых, при параплегии отсутствие ходьбы часто далеко не единственная и даже не главная повседневная сложность. Уход за кожей, туалет, пересаживания и другие невидимые окружающим аспекты могут требовать значительно больше внимания.

В-пятых, общение с другими пользователями колясок и адаптивный спорт способны уменьшить социальную изоляцию.

В-шестых, просьба о психологической помощи — не противоположность силе. Для Джека именно отказ от старой идеи «мужчина должен справляться сам» стал одним из важнейших результатов всей истории.

Сегодня он снова решает проблемы — просто задачи изменились​

На ферме ломается или заедает оборудование.

Иэн зовёт Джека.

Тот смотрит и объясняет, что нужно снять первым, что потом и в каком порядке собрать обратно.

Это маленькая сцена.

Но в ней удивительно хорошо видно, что произошло за несколько лет.

После травмы Джек некоторое время ощущал себя человеком, которому теперь требуется помощь буквально во всём.

Сегодня окружающие снова обращаются к нему, когда сами чего-то не знают.

Он работает.

Тренируется.

Использует коляску.

Иногда испытывает психологические спады.

По-прежнему живёт с последствиями повреждения спинного мозга.

Никакого возвращения в тело до аварии не произошло.

Но вернулось другое ощущение:

я всё ещё могу быть полезным человеком, а не только человеком, которому помогают.

Возможно, главный результат его реабилитации вообще невозможно увидеть на снимке позвоночника​

Рентген всё ещё показывает тяжёлую травму.

Спинной мозг не восстановился до прежнего состояния.

Ноги не начали нормально работать.

Но молодой человек, который когда-то считал разговор о собственных переживаниях слабостью, теперь сидит перед камерой и подробно рассказывает о самом тяжёлом периоде жизни.

Не потому, что ему нравится возвращаться к этим событиям.

Некоторые фотографии и снимки по-прежнему тяжело смотреть.

Отец признаётся, что по дороге в больницу иногда сидел в автомобиле и собирался с силами, чтобы сын увидел рядом спокойного любящего отца, а не полностью разрушенного человека.

Сам Джек тоже плачет, когда говорит о том, какую боль причинил семье.

Но они продолжают разговор.

Потому что существует надежда:

кто-то другой услышит его раньше.

До аварии.

До больницы.

До необходимости заново учиться жить в собственном теле.

И вместо того чтобы молча копить внутри всё, что кажется невозможным произнести, позвонит близкому человеку или специалисту и скажет:

«Мне нужна помощь».

Для Джека сегодня именно это является признаком силы.

Не способность никогда не падать.

Не способность решить любую проблему самостоятельно.

И даже не способность вернуться на ферму в инвалидной коляске.

А способность вовремя признать, что некоторые вещи человеку действительно не нужно выдерживать одному.
 
Назад
Сверху