«Через два месяца после перелома я заново училась вставать». Как после падения с лошади я восстановилась и всё-таки вернулась в седло?
Когда мне сказали, что сломаны два позвонка, первой реакцией был не страх перед операцией и даже не мысль о спорте.Я лежала в больнице в двадцать три года и вдруг осознала совершенно простую вещь:
я не могу встать, подойти к окну, налить себе воды или закрыть дверь.
До этого такие действия вообще не существовали в моём сознании как отдельные способности. Ты просто захотел пить — встал и пошёл. Захотел открыть окно — открыл.
А теперь любое желание зависело от другого человека.
Наверное, именно беспомощность я переносила тяжелее всего.
При этом моя травма в итоге оказалась намного благоприятнее большинства историй о переломах позвоночника, которые я находила в интернете. Спинной мозг и нервные структуры серьёзно не пострадали, операция не понадобилась, способность ходить сохранилась.
Но в первые недели я этого будущего ещё не чувствовала.
Я просто лежала и очень боялась снова встать.
Всю жизнь я хотела заниматься верховой ездой — и всю жизнь знала, что это опасно
Лошадей я любила с детства.Хотела заниматься верховой ездой, но долго такой возможности не было. Родители, кроме прочего, считали конный спорт травмоопасным.
И я сама прекрасно знала:
люди падают с лошадей;
ломают руки;
ноги;
иногда позвоночник.
Только в моём представлении серьёзно повредить спину можно было где-нибудь на конкуре, при сложном прыжке через препятствие или действительно страшном падении.
Оказалось, совсем не обязательно.
16 февраля 2025 года я ехала верхом в лесу. Лошадь уже нервничала и несколько раз реагировала на окружающее. В какой-то момент она резко рванула от проходившего человека.
Я не удержалась.
Не летела с огромной высоты.
Не столкнулась с препятствием.
Просто упала очень неудачно — фактически на таз и нижнюю часть спины, сложившись при ударе.
Попыталась подняться.
Не получилось.
Когда люди рядом попробовали помочь мне встать, боль усилилась настолько, что я попросила:
оставьте меня лежать.
Самое обманчивое — боль не казалась «достаточно страшной» для перелома позвоночника
До этого я представляла серьёзный перелом как адскую невыносимую боль.У меня ощущения были тяжёлыми, но не настолько, чтобы сразу подумать:
позвоночник.
Особенно сильно болела нижняя часть тела, и я решила, что, возможно, просто сильно ударила копчик.
На улице лежал снег.
Мне предлагали подложить под спину пледы, чтобы не замёрзнуть, а мне, наоборот, хотелось оставаться на холодной земле — казалось, что так мышцы болят немного меньше.
Мы ждали скорую.
И именно здесь есть вещь, которую после собственного опыта я бы очень хотела донести до других.
Если после падения появляется выраженная боль в позвоночнике, не нужно пытаться самостоятельно вставать и проверять: «А вдруг всё нормально?»
Особенно не стоит позволять окружающим поднимать человека за руки и ноги.
До обследования никто не знает, насколько стабилен перелом и где находятся костные фрагменты.
Мне очень повезло, что нервные структуры не были повреждены.
Даже перенос на носилки оказался неприятным воспоминанием
Когда приехала скорая, меня перемещали несколько раз.И я особенно хорошо запомнила, что часть тела поддерживали за плечи и ноги, а повреждённая зона спины при этом как будто провисала.
Каждое такое перемещение отзывалось сильной болью.
В больнице сделали КТ.
Сначала прозвучало:
подозрение на перелом.
Потом диагноз подтвердился.
Повреждены два позвонка пояснично-грудного перехода — в самой расшифровке спустя год я уже путалась в точной нумерации, поэтому не буду изображать из памяти медицинскую точность, которой у меня нет.
Один перелом был компрессионно-оскольчатым, второй — компрессионным.
И первое, что меня действительно испугало после слова «перелом», было:
— А операция?
Операцию решили не делать
Врачи объяснили, что хирургическое вмешательство необходимо далеко не при каждом переломе позвоночника.У меня костные фрагменты не повредили спинной мозг и нервные структуры, а ситуация позволяла лечиться консервативно.
Основным средством фиксации стал специальный корсет.
И тут произошло то, чего я совершенно не ожидала.
Врачи достаточно быстро сказали:
можно вставать и ходить.
Я не могла поверить.
В моей голове перелом позвоночника означал:
теперь несколько месяцев лежать совершенно неподвижно.
Но пациенты с похожими стабильными переломами действительно начинали вертикализироваться достаточно рано.
Только знать, что тебе медицински разрешено ходить, и психологически быть готовым сделать первый шаг — две совершенно разные вещи.
Я решила почти два месяца в основном лежать
Сегодня я не предлагаю другим людям копировать моё решение.Режим после перелома должен определять травматолог или нейрохирург в зависимости от конкретного повреждения.
Но лично я испугалась ходьбы.
Мне казалось:
вдруг сделаю неправильный шаг;
повернусь;
оступлюсь;
и осколок куда-нибудь сместится?
Я понимала слова врачей, но эмоционально им не соответствовала.
Поэтому первые полтора-два месяца проводила огромное количество времени лёжа.
Сейчас думаю, что часть физических ощущений могла усиливаться тревогой.
После травмы очень трудно определить границу:
где реальная боль;
где напряжённые мышцы;
где страх движения.
Но мне было необходимо дождаться момента, когда сама почувствую:
теперь я готова попробовать.
Первый подъём оказался страшнее, чем я ожидала
Когда пришло время активнее вставать, рядом был специалист по реабилитации.Сначала упражнения выполняли прямо на кровати.
Никаких красивых тренажёрных залов.
Простые движения.
Работа мышц.
Попытки вернуть ощущение контроля над телом.
Затем я встала.
Меня немного поддерживали спереди и сзади.
Можно было придерживаться за стену и мебель.
И произошло удивительное:
организм действительно очень быстро вспомнил ходьбу.
Это не была ситуация после повреждения спинного мозга, когда нужно заново формировать совершенно другую двигательную функцию.
Нервные пути у меня сохранились.
Главными препятствиями стали слабость после длительного лежания, боль, потеря привычного мышечного контроля и огромный страх.
Первые шаги всё равно воспринимались почти как событие.