лента | добавить новость | гарант | о форуме | партнеры | контакты
header image header image
Новости

Активно ищем новых авторов статей для сайта инвалидной тематики. Кто хочет писать интересные статьи про травмы, заболевания, медтехнику и т.д., просим связаться с нами (раздел КОНТАКТЫ). Рассмотрим любые предложения!

* Последние сообщения

Обновлять автоматически

Тема: Истории из жизни людей с инвалидностью  (Прочитано 745 раз)

Описание: Стремление жить, упорство и сила духа

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Семья инвалидов из Волгоградской области проявляет безграничное стремление жить


В хуторе Нестеровском Алексеевского района живет семья Васильевых, в которой из восьми человек четверо имеют инвалидность по тому или иному заболеванию. Причем если бы самого старшего члена большого семейства, 83-летнего Ивана Григорьевича Мурашкина, уговорили съездить в больницу, то был бы в семье и пятый человек с инвалидностью. Эта семья – наглядный пример того, что вера в себя и свои силы помогает справляться с любыми трудностями.

Вместе со школьной скамьи

Супруги Ольга Ивановна и Валерий Валентинович Васильевы – инвалиды по зрению. Они и познакомились благодаря этой своей особенности – оба учились в г. Михайловка в спецшколе для слабовидящих детей. Школьная дружба переросла в крепкое чувство любви, в 1980 году молодые люди сыграли свадьбу.

– Первые два года мы жили в Волгограде и работали на спецпредприятии для слабовидящих, – о жизни своей семьи рассказывала Ольга Ивановна.

Именно этой хрупкой женщине досталась нелегкая обязанность стать связующим звеном семейства Васильевых с внешним миром.

– У нас уже появился первенец Валентин, когда пришлось переехать в хутор Нестеровский, – вспоминает она. – Вдруг заболела мама. Муж со своей III группой инвалидности смог устроиться на работу в местный колхоз разнорабочим. Я ухаживала за мамой и маленьким сыном, который, к нашей безмерной радости, рос абсолютно здоровым и крепким ребенком. Да даже если бы у меня и оставалось свободное время, то в сельской местности найти работу для инвалида II группы, как у меня, не представляется возможным.

Оля посвятила себя семье. Быт полностью лежал на ее плечах. В доме царили любовь и уют. В 1988 году у четы Васильевых родился второй сын, Артем. Но радость была омрачена вердиктом медиков – у малыша серьезные проблемы со зрением и имеются признаки детского церебрального паралича. К каким врачам только не обращались Васильевы, а сколько операций Артему пришлось перенести в Москве и Одессе… К сожалению, инвалидности избежать не удалось.

Просить не привыкли

В 2006-м старший сын Валентин привел в дом сноху Юлю, которая сразу же стала для свекра и свекрови родной дочерью. Внуков долго ждать не пришлось – один за другим появились погодки Виолетта и Захар. И опять как гром среди ясного неба: у Виолетты обнаружили врожденный порок сердца, жить она сможет только с кардиостимулятором. Вновь начались поездки по врачам, операции, регулярные обследования…

– В советские времена вся медицина была бесплатной. Хоть и пришлось пообивать пороги, но за операцию Артему по пересадке донорской роговицы глаз мы не заплатили ни копейки, – вспоминает Ольга. – А вот с Виолеттой понервничали предостаточно.

Где взять деньги на кардио-стимулятор, кто заплатит за операцию, как обеспечить больному ребенку реабилитацию? Чтобы найти ответы на все эти вопросы, семье пришлось не только собрать всю волю в кулак, выложить последние деньги, но и научиться просить о помощи, что они всегда считали для себя делом последним. Помог благотворительный фонд – купил Виолетте кардиостимулятор, а стоимость всех медпроцедур была оплачена за счет квот. Но через пару лет подойдет время менять девочке аппарат, и Васильевы вновь думают над тем, как это сделать.

Опираясь на свой собственный опыт, Ольга Ивановна пришла к неутешительным выводам, что людям с ограниченными возможностями сложнее выживать в сельской местности. В городах есть общества инвалидов, благотворительные организации, реабилитационные центры, которые могут и оказывают реальную помощь нуждающимся. В селе ничего этого, увы, нет, а в город не наездишься.

«Все у нас получится!»

Васильевы на редкость трудолюбивы. Жить стараются так, чтобы никому не досаждать своими проблемами. Но и наболевшим готовы поделиться.

– Нам бы дом достроить, мы ограничены собственными средствами, а кредиты нам не дают, и не под одну жилищную программу, чтобы получить субсидию, мы не подходим, – говорит Валерий Валентинович. – Те лекарства, которыми мы пользуемся, что по зрению, что сердечные для внучки, не входят в список льготных препаратов. Пришлось отказаться от соцпакета в пенсионном обеспечении. Адресную помощь по линии соцслужбы мы вроде бы и должны получать, но так как у нас большое личное подсобное хозяйство, то нам не положена такая выплата. И куда ни кинь – везде клин. Я не жалуюсь, но обидно…

Казалось бы, при таком печальном стечении обстоятельств семья должна была замкнуться и жить, пеняя на рок и судьбу. Но Васильевы не такие! Они не только самостоятельно справляются со всеми своими проблемами, но и активно участвуют в общественной жизни родного хутора. Ольга Ивановна – заместитель председателя ТОС «Реченское» и входит в состав административной комиссии Реченского сельского поселения. Валентин на своей технике – первый помощник на всех поселковых субботниках. Без Юлии не обходится ни один школьный праздник. Испечь пирог или празднично оформить помещение – всегда пожалуйста! Дети тоже не отстают от старших: Виолетта – активная участница школьных мероприятий, Захар – спортсмен, занимается легкой атлетикой, в его наградной копилке уже есть медали.

Очень четко и лаконично высказала свою жизненную позицию хранительница семейного очага Васильевых – Ольга Ивановна:

– Мы просто живем, крепко держась друг за друга и надеясь только на свои силы. Стараемся найти возможность помочь другим. Нельзя сказать, что не спотыкаемся. Но, как бы ни было трудно, идем вперед и верим, что все у нас получится.
« Последнее редактирование: 25 Август 2017, 16:11 от admin »

Виктор

Читая истории таких сильных духом людей невольно сам начинаешь верить в себя и что не все так плохо как сейчас кажется, руки никогда опускать нельзя. Подумать только столкнуться с такими проблемами с самого рождения и все равно не пасть духом. И да в селе очень сложно инвалидам в плане реабилитации.

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Как инвалид-колясочник научился жить ярко
« Ответ #2 : 25 Август 2017, 18:25 »
Как инвалид-колясочник научился жить ярко


Трагедия на стройке, игра с Викторией Азаренко и безграничный оптимизм. SPORT.TUT.BY рассказывает историю Артема Ермака. Случайный поход на хоккей привел мужчину в баскетбол и теннис и позволил найти любимую работу после того, как он оказался прикован к коляске.

— У меня в подчинении четыре человека, — рассказывает директор мастерской по изготовлению и ремонту инвалидных колясок Артем Ермак, который и сам прикован к креслу на колесах. — Зачастую работаю с бумажками, а бывает, сижу с напильником или болгаркой. Мне не в лом. В детстве занимался мотокроссом и сам обсуживал мотоцикл. Сейчас совершенствую коляски — для себя и своих клиентов. То есть это то дело, которое мне близко и приносит радость.

У Ермака приобретенная травма. Когда он был здоров, то много строил в России. В частности, возводил объекты для горнолыжного курорта «Роза Хутор» в поселке Красная Поляна. На время Игр в Сочи «Роза Хутор» стала домом для многих олимпийцев. В Минск после нескольких сезонов работы Артем вернулся, когда его дочери Ксюше исполнилось три года.

— Это было время, когда жена Юлия должна была выйти из декретного отпуска, и ей было бы тяжело одной управляться с ребенком, — объясняет Артем.

То, что с ним произошло потом, он называет по-простому — сломался. В 2012 году Ермак участвовал в реконструкции старейшего театра Беларуси. В Купаловском с помощью канатной машины тогда 22-летний парень вырезал в метровых стенах дверные проемы.

— Беда произошла спустя два-три месяца работы на этом объекте, — вспоминает молодой человек. — После того как мы сделали еще один проем в театре, я закурил. На стройке ведь как все устроено? Не будет перекура — не будет и перерыва. Получилось так, что я присел как раз на место проема. В этот момент обрушилась кирпичная кладка, чего на моей памяти никогда не происходило. Фрагмент ветхой стены упал прямо на меня и сломал позвоночник. Ноги отказали сразу! Брал их в руки и не чувствовал, что они — это часть меня. Вместе с тем любое движение приносило ужасную боль.

О том, насколько все плохо, я понял после трех операций. Сначала врачи собрали раздробленный позвоночник, затем усилили его титановой пластиной. В последний раз я ложился на операционный стол, чтобы почистить травмированную область. Как мне объяснили, хрящик поджимал спинной мозг.

В больницу же я ехал в сознании и даже в хорошем настроении, но, по правде говоря, это был лишь эффект от морфия. Помню, подкалывал водилу, спрашивал его: «А почему мы едем так медленно и без сирены?». Еще я попросил у доктора телефон и сам сообщил о произошедшем жене и родителям.

Долгое время они находились рядом с моей больничной койкой. Сам ничего не мог делать: после столь сложных операций внутренние органы были травмированы. Боль приносили кашель и чих.

На стационарном лечении Артем находился шесть месяцев. В это время он часто встречался с психологами.

— Мне кажется, что люди этой профессии сами немного психи. Я боялся быть с ними откровенным, поэтому говорил, что нахожусь в полном порядке и вены резать не собираюсь. Анкеты интуитивно заполнял так, чтобы ребята от меня отстали. Помощь я получал от семьи и друзей.

К примеру, на день рождения дочери они организовали для меня пикник на территории больницы. Получив разрешение от медперсонала, мы жарили шашлыки.


Артем признаётся, что в этот период больше всего его волновало то, сможет ли он водить автомобиль.— Я понимал, что машина дает мобильность, позволяет не так остро ощущать ограничения в передвижении, а также не быть обузой для родных. Какого они будут мнения о тебе, когда ты вечно просишь их отвезти тебя куда-нибудь, выгулять? Поэтому как только я добрался до интернета, то спросил у Google: «Окей, что дальше?». Ответ меня успокоил. Оказалось, что в Минске есть автошкола по обучению инвалидов-колясочников. Еще я узнал, где можно оборудовать автомобиль ручным управлением.

Первым делом после выписки из больницы поехал с женой на СТО и уже на следующий день забрал машину. Это был самый счастливый день за долгое время. Помню, ехал тогда домой, как дурак!

После травмы Юля не бросила Артема, хотя мужчина был готов отпустить супругу.

— Говорил ей, что она еще молода и может найти себе здорового пацана! Юля отказывалась продолжать этот разговор, я чувствовал любовь и заботу с ее стороны. Это редкость, потому что обычно семьи не выдерживают подобные испытания. Пусть не сразу, но со временем кто-то уходит.

Артему потребовался год на то, чтобы вернуть жизни прежний ритм — проживать ярко и без оглядки. Поиски того, как в его положении весело проводить время, привели молодого человека на игры минского «Динамо». На хоккее Артем познакомился с другими активными инвалидами-колясочниками.

— Ко мне с расспросами подъехали взрослые мужики: «Откуда ты? Сколько лет? Как давно это случилось?». Ребята позвали на тренировку по баскетболу на колясках. Первое занятие понравилось, и одновременно я чувствовал, насколько тяжело заниматься спортом, когда ты ограничен в движении. В общем, некоторое время я посещал тренировки нерегулярно. А потом втянулся. Спорт стал для меня не только способом поддержания тела в тонусе, но и отличным средством реабилитации.

Кроме того, оказалось, что ребята не просто коротают серые будни, а занимаются в клубе РСКИ (общественное объединение «Реабилитационно-спортивный клуб инвалидов». — Прим. ред.), на базе которого формируется состав сборной по баскетболу на колясках. То есть я попал в сборную, представляете?

Правда, выступать за национальную команду Артем пока не может. Говорит, что на белорусскую сборную по баскетболу на колясках уже давно наложен штраф за отказ от участия в квалификационном отборе.

Через два года тренировок под Артема сделали баскетбольную коляску, которая учитывает его индивидуальные особенности. Это означало, что в РСКИ его наконец принимают за своего парня и возлагают надежды.

— На турниры, которые проходили в Прибалтике и России, меня стали брать с тем расчетом, что я могу приносить пользу команде, — говорит Артем.

Три месяца назад Артему предложили работу директора мастерской по изготовлению и ремонту инвалидных колясок «Альфатим» при РСКИ. Это лучшее предложение, которое он получал, став инвалидом.

— В службе занятости предлагали быть специалистом в колл-центрах. Но, знаете ли, я не болтушка. Кроме того, эта работа подразумевает полную занятость и приносит маленькую зарплату. Она мне не подходила, так как я не был готов променять спорт на два с половиной неденоминированных миллиона рублей.

В мастерской же график определяет количество заказов, при этом личные вопросы, а также тренировки (а все наши сотрудники — баскетболисты) для нас на первом месте.

Пять тренировок в неделю — две по баскетболу и три по теннису — позволяют Артему Ермаку унять боль, борьбу с которой он ежедневно ведет. Кстати, о теннисе на колясках Артем узнал от друзей-баскетболистов. Вскоре он познакомился с Валерией Филяевой, которая тренирует теннисистов-колясочников.

— После семи лет активной работы у программы начались проблемы с финансированием. Когда нам нечем было заплатить за корты, мы пришли в отчаяние. Поблагодарили Леру за работу, которая долгое время тренировала нас на общественных началах, попрощались друг с другом. А потом дело сдвинулось с мертвой точки. С сентября стали заниматься в Академии тенниса, где корты нам предоставляются бесплатно.

Я люблю тренировки Леры. Порой она переоценивает мои возможности и не щадит. Впрочем, я не ропщу. Наша задача отнюдь не играть в свое удовольствие, а раз так, то на занятиях нужно хорошенько пропотеть.

А еще я помню, чем завершилась моя первая поездка на международный старт по теннису на колясках. Он проходил в Литве. Там я впервые сыграл с мужчиной и был удивлен тому, на каких скоростях проходят матчи. Взглянув на соперника и обнаружив у него животик, думал, что легко его обыграю. Однако вышло так, что он меня уничтожил — 0:6, 1:6.


Сказал себе: «Да, Артем, тренироваться и тренироваться тебе еще!». В следующий раз в первом круге я обыграл парня из Молдовы. Тем не менее мне еще многому нужно научиться. На тренировках следует отрабатывать удары слева и справа, диагонали, в приеме стоит прибавить.

Артем Ермак с теплотой вспоминает встречу с экс-первой ракеткой мира Викторией Азаренко. Она состоялась осенью 2015 года во время мастер-класса лучшей белорусской теннисистки в Минске. Артем сыграл вместе с Викой и против нее.

— Здорово было подержать с ней мяч, перебрасывать его через сетку. Да просто увидеть ее своими глазами, а не с экрана телевизора! Оказалось, что Вика — очень приветливая девчонка, которая любит подурачиться. Это добрейшей души человек. С удовольствием сфотографировался с ней и попросил на память автограф.

В сентябре 2016-го Артем участвовал в Минском полумарафоне. Это праздник бега. Чужим мужчина на нем себя не чувствовал.

— Вместе с другими инвалидами «бежал» самую короткую дистанцию и чувствовал поддержку зрителей. Люди, которые стояли вдоль трассы, аплодировали нам. На финише, как и все участники забега, получил медаль, которой очень горжусь.

Ермак говорит, что три раза давал интервью на тему безбарьерной среды и проблем, которые есть у него в районе. После последнего общения с прессой бордюры во дворе у Артема свели «под ноль», магазин оборудовали пандусом. Своим примером мужчина хочет не только воодушевить других инвалидов на борьбу за комфортное существование, но и заразить созидательной идеей, а именно — занятием спортом.

— Лучше всех о том, с чем я имею дело, рассказывает дочь, — признается Артем. — В школе она популярно объясняет детям, что ее папа — вовсе не инвалид. «У него просто болят ноги», — говорит она. Все правильно. Коляска — это не приговор. Если ты хочешь и готов проявить характер, то многого еще сумеешь добиться. Сможешь любить и дарить тепло другим людям, помогать им и получать удовольствие от жизни.

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Человек с неограниченными возможностями
« Ответ #3 : 25 Август 2017, 18:40 »
Автостопом по Беларуси, страху и невежеству


Когда видишь кого-нибудь в инвалидной коляске, первая реакция – как правило,  замешательство. Как говорить? Как обращаться? Про что не спрашивать? Предлагать ли помощь? Как не обидеть? Незнание почти всегда вызывает неловкость… Чтобы избавиться от неё, Бинокль» встретился с нашим героем и выяснил, как можно, а как – обидно. А заодно и поучился у него бодрости жизни.

Дима Щебетюк — чемпион Украины по плаванию, резервист паралимпийской сборной по стрельбе из лука и один из основателей общественной инициативы  Доступно UA. Гостил в Бресте пару дней, добравшись до нашего города автостопом из Киева. Дальше в планах Минск, Лида, Гомель и путь на Чернигов. После травмы в 21 год (сейчас Диме 28) этот спортсмен, активист и красавчик передвигается на коляске. И расставляет запятые в этом вызове «ехать нельзя сидеть» в свою пользу.

Ехал в Беларусь, и друзья говорили, что тут классные люди. Пока все подтверждается. У вас чисто и аккуратно, такие красивые остановочки, ровные поля, покрашенные бордюры. А сам Брест – низенький. Непривычно смотреть на государственные учреждения с другими флагами, то есть чужой атмосферы не чувствуется. Отвык от русского языка, совсем на нем не разговариваю, а так вспомню, попрактикую.

Водители ваши, кстати, тоже спрашивают, как живется в Украине, кто-то причитает «бедные вы, бедные». У нас сейчас лучше, чем при Януковиче. Больше свободы. Децентрализация происходит. Коррупции еще хватает, но чувствуются изменения на местах. Люди осознают, что могут участвовать во всем, выстраивать то, как жить стране. До некоторых сёл только сейчас добрался асфальт и освещение центральное. В городах в управление потихоньку приходит молодежь, приносит с собой другую культуру. Наконец-то переименовывают города.

По улицам в Бресте передвигаться нормально, а вот если брать какие-то заведения – то почти везде есть хотя бы одна ступенька, это неудобно. Ни одной кафешки по дороге не видели полностью доступной. В «Фридоме» — запах неприятный, а «Burger Club» — вроде бы нормальные  широкие двери, заходим — а там 4 огромные ступеньки. Но помог человек, который там работает. Летние площадки тоже не адаптированы, никуда не заедешь – они все приподняты.

Заходил в туалет, в ваш «Белтелеком» — увидел пандус, заехал, спросил. Подняться можно, места в здании для проезда хватает, а вот проем – узкий. Я со своей коляской втиснулся – она у меня узкая. Дверные проемы, в общем, — это отдельная проблема.

Немного увлёкся – и вот он, Брест

Автостопом я еще до травмы хотел поехать. И я собирался вообще на родину в Каменец-Подольский, там вырос и в школу ходил. Водители нормально реагируют на меня — люди останавливаются, хотя нам бывает и не по пути. В одной машине ехали пограничники и подбросили меня почти к КПП. Люди останавливаются и думают, что другие не остановятся, мол, коляска не влезет. Она у меня, кстати, небольшая, и я ее быстро могу разобрать.

Были ребята, которые ехали в другую сторону, но развернулись, изменили маршрут и взяли меня с собой. Вписки нахожу благодаря подписчикам в фейсбуке и через знакомых. Ночевал у одной девочки в доме на 3 этаже, там была лестница с поручнями. Благодаря спортивным навыкам я-то поднимался, но у других это может вызвать трудности. Можно даже вообще без поручней, но будет очень сложно.

Когда доехал до Черновцов, собирался заканчивать своё путешествие, но немного увлекся и поехал еще в Тернополь – 100 километров, затем в Луцк, и потом – на Шацкие озера. А на Свитязи мне сказали, что до Беларуси рукой подать, вот я и подумал, зачем возвращаться теми же дорогами домой, если можно через Беларусь. В Брест доехал сразу с границы.

Повезло, что паспорт взял. Боялся, смогу ли я пересечь границу, не знал, говорить ли, что автостопом. Пограничники расспрашивали, конечно, и одобрительно кивали: «Интересно, интересно».


ГЛАВНАЯ:  НОВОСТИ  ЧЕЛОВЕК С НЕОГРАНИЧЕННЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ: АВТОСТОПОМ ПО БЕЛАРУСИ, СТРАХУ И НЕВЕЖЕСТВУ
Человек с неограниченными возможностями: автостопом по Беларуси, страху и невежеству
on: Август 01, 2017In: Новости, ФотоНет комментариев Печать Email


Когда видишь кого-нибудь в инвалидной коляске, первая реакция – как правило,  замешательство. Как говорить? Как обращаться? Про что не спрашивать? Предлагать ли помощь? Как не обидеть? Незнание почти всегда вызывает неловкость… Чтобы избавиться от неё, Бинокль» встретился с нашим героем и выяснил, как можно, а как – обидно. А заодно и поучился у него бодрости жизни.

Дима Щебетюк — чемпион Украины по плаванию, резервист паралимпийской сборной по стрельбе из лука и один из основателей общественной инициативы  Доступно UA. Гостил в Бресте пару дней, добравшись до нашего города автостопом из Киева. Дальше в планах Минск, Лида, Гомель и путь на Чернигов. После травмы в 21 год (сейчас Диме 28) этот спортсмен, активист и красавчик передвигается на коляске. И расставляет запятые в этом вызове «ехать нельзя сидеть» в свою пользу.
Впечатления.by

Ехал в Беларусь, и друзья говорили, что тут классные люди. Пока все подтверждается. У вас чисто и аккуратно, такие красивые остановочки, ровные поля, покрашенные бордюры. А сам Брест – низенький. Непривычно смотреть на государственные учреждения с другими флагами, то есть чужой атмосферы не чувствуется. Отвык от русского языка, совсем на нем не разговариваю, а так вспомню, попрактикую.


Водители ваши, кстати, тоже спрашивают, как живется в Украине, кто-то причитает «бедные вы, бедные». У нас сейчас лучше, чем при Януковиче. Больше свободы. Децентрализация происходит. Коррупции еще хватает, но чувствуются изменения на местах. Люди осознают, что могут участвовать во всем, выстраивать то, как жить стране. До некоторых сёл только сейчас добрался асфальт и освещение центральное. В городах в управление потихоньку приходит молодежь, приносит с собой другую культуру. Наконец-то переименовывают города.


По улицам в Бресте передвигаться нормально, а вот если брать какие-то заведения – то почти везде есть хотя бы одна ступенька, это неудобно. Ни одной кафешки по дороге не видели полностью доступной. В «Фридоме» — запах неприятный, а «Burger Club» — вроде бы нормальные  широкие двери, заходим — а там 4 огромные ступеньки. Но помог человек, который там работает. Летние площадки тоже не адаптированы, никуда не заедешь – они все приподняты.

Заходил в туалет, в ваш «Белтелеком» — увидел пандус, заехал, спросил. Подняться можно, места в здании для проезда хватает, а вот проем – узкий. Я со своей коляской втиснулся – она у меня узкая. Дверные проемы, в общем, — это отдельная проблема.

Немного увлёкся – и вот он, Брест

Автостопом я еще до травмы хотел поехать. И я собирался вообще на родину в Каменец-Подольский, там вырос и в школу ходил. Водители нормально реагируют на меня — люди останавливаются, хотя нам бывает и не по пути. В одной машине ехали пограничники и подбросили меня почти к КПП. Люди останавливаются и думают, что другие не остановятся, мол, коляска не влезет. Она у меня, кстати, небольшая, и я ее быстро могу разобрать.

Были ребята, которые ехали в другую сторону, но развернулись, изменили маршрут и взяли меня с собой. Вписки нахожу благодаря подписчикам в фейсбуке и через знакомых. Ночевал у одной девочки в доме на 3 этаже, там была лестница с поручнями. Благодаря спортивным навыкам я-то поднимался, но у других это может вызвать трудности. Можно даже вообще без поручней, но будет очень сложно.
 

Когда доехал до Черновцов, собирался заканчивать своё путешествие, но немного увлекся и поехал еще в Тернополь – 100 километров, затем в Луцк, и потом – на Шацкие озера. А на Свитязи мне сказали, что до Беларуси рукой подать, вот я и подумал, зачем возвращаться теми же дорогами домой, если можно через Беларусь. В Брест доехал сразу с границы.

Повезло, что паспорт взял. Боялся, смогу ли я пересечь границу, не знал, говорить ли, что автостопом. Пограничники расспрашивали, конечно, и одобрительно кивали: «Интересно, интересно».


Сначала не видел романтики в автостопе. Что здесь такого – только стоишь и едешь. А теперь вижу  — в каждом городе случается своя история, крутятся свои ребята. Сидел в парке в Житомире, ехал чувак на велике. Остановился и говорит: «Ты прикольный, не могу мимо проехать». Мы посидели и 2 часа общались в итоге.  Общение – залог всего. Я вообще-то очень стеснительный. Первым не знакомлюсь – делаю всё, чтобы ко мне первыми подошли. Хотя и понимаю, что столько моментов упускаешь, если ты стеснительный.

Травма – не образ жизни

Люди, бывает, подходят, хотят, наверное, какую-то трагедию узнать. А ее нет. Задают вопрос «Давно на коляске?». Можно ответить: « Да вот, утром проснулся – сел».

Как я себя вижу: есть я, а есть мой способ передвижения.

Первые 2-3 года после травмы приезжаешь с месячной реабилитации, где всё удобно устроено и переживаешь, а помогут ли люди зайти в автобус, например. Потом едешь в нем и выбираешь: «вот этот чувак поможет мне выйти». А он выходит. И тебе нужно искать следующую «жертву».

Сейчас привык настолько, что спокойно могу ехать в маршрутке. Как-то на свидание к девушке опаздывал, и был выбор – опоздать, дожидаясь автобуса, либо на маршрутке поехать. Попросил, меня занесли, и я понял, что не так уж это и сложно. А сейчас – уже автостопом. Это тоже не сложно, на самом деле. Даже ездил сам в Запорожье — познакомился с девушкой и отправился в гости. Хотел поближе познакомиться, чтоб знать, влюбляться мне в нее или нет.

По поводу инвалидности уныния не было. У меня оно скорее просто по жизни бывало и бывает. Я был уверен, что буду ходить. Появляются преграды – появляется энергия, чтобы их преодолеть. Не можешь обычным способом – значит, надо идти другим путем. Много занимался, по 8 часов в день. После травмы восстановление проходит примерно год, отходит спинальный шок — тогда нужно максимально заниматься реабилитацией, я катался по санаториям и центрам. И я понял в определенный момент — реабилитация стоит на месте. Теперь надо с этим жить. Если буду только тренироваться и пытаться — и жизнь пройдет.


Очень хотел на Паралимпиаду попасть, занимаюсь профессионально плаванием и стрельбой из лука. До травмы я плавать любил, но не занимался, делал это не технично.  На момент сбора команды я был восьмым в мировых рейтингах, а брали второе-третье и меня не взяли. Я очень расстроился. Шел к этому 3,5 года и в итоге не попал. Потом все – перестроил планы, поставил новые задачи.

На время паралимпийских игр меня пригласили на телевидение вести прямые эфиры. Когда разбираешься в теме, то комментарии и интервью в эфире – это не тяжело, переживал только первый раз. Ошибся – поправят, не знаешь – подскажут в наушник. Быть спортсменом сложнее – там нельзя поправить ошибку, и решения принимаешь сам.

У меня есть список из 50 пунктов, чего я хочу. После нового года или после какого-то провала пересматриваю этот список. Заметил: то, что в конце списка и как бы не такое важное – проще сбывается.

Мне интересно жить здесь и сейчас. Если я долго к чему-то подхожу, то уже не берусь.

Сегодня я здесь, а завтра – не знаю. Я умею и привык быть сам, когда стресс — ты зависишь сам от себя. И это не всегда очень хорошо — я знаю, как должно быть и очень настаиваю, что должно быть только так.

Еще музыкой занят. Пишу мини-альбом, акустический. Начал играть в 2013-2014 году. Но совмещать 3 моих направления сложно, проще 2. У меня тренировки, свой гражданский проект «Доступно UA» и вот, музыка еще. Евровидение, кстати, не смотрел и украинских артистов особо не слушаю. Океан Эльзы слушал раньше, а потом они спопсились. Не люблю слишком популярных — когда становятся мейнстримом, что-то теряется. Red Hot Chilli Peppers – исключение, слушаю их с 1999 года. С ними у меня связан переход с родительской музыки на нормальную. Купил, помню, в тот период себе 2 кассеты – рэп-сборник и Металлику.

Иногда я аудиокниги озвучиваю. Например, у нас (в Украине — прим.ред.) есть книжка «Тореадоры из Васюкивки», которая внесена в мировой список лучших произведений детской литературы… Искал её, чтобы послушать, когда тренировался дома. Не нашел — и решил сам начитать. За полгода записал всю, а потом смотрю: малыши из 6-7 классов отзывы пишут, «спасибо, получил пятерку». Видимо, нагуглили, когда я в интернет выложил, просмотров тысячи набежали… Озвучил еще «Белый клык» Джека Лондона. Для записи выбираю те книги, которых в аудио еще нет. Бывает, приболел, сижу дома и записываю — так и время с пользой проходит.

Все на электричке никак не прокачусь – там, где нет перрона, почти некому помогать и узкие высокие ступеньки. Я бы поэкстримил.

В Шотландии очень хочу побывать и Исландии, очень нравятся пейзажи. Если кто-то пытается взять меня на «слабо», я взвешиваю, не ведусь. А если сам себя взвинтил – о, тут уже надо делать.

Всё и везде есть энергия. Иногда хожу в церковь, когда нет людей, побыть наедине, в атмосфере. Религиозные традиции – это все же другая вещь. Хотя, по сути, это различный подход к одним и тем же вещам. К энергетике мира. Кто-то называет это Богом, кто-то тяготеет к эзотерике. Мне очень нравится даосизм, там нет привязок к правилам и атрибутам.

Безусловно, есть такое — сила мысли, сила намерения. Если искренне веришь во что-то, оно будет – энергия придет. Если сильно захотеть, я уверен, что смогу ходить, просто времени на это надо огромное количество и очень сильное намерение, прям-таки бросить все силы на это без остатка. Вопрос в том, хочу ли я ходить и потратить 10-20-30 лет, занимаясь и пробивая импульс, или я хочу жить эти годы. А потом встанешь — и машина собьет. Обидно. (заразительно смеется)

О страхе, инициативе и о том, как правильно

Цель нашей инициативы «Доступно UA» — мотивировать людей, показать, что преграды можно преодолеть. Мы снимаем видео, даем лайфхаки. Да, есть коляска, но все равно — можно и нужно жить и наслаждаться жизнью. Показываем, как преодолевать, как путешествовать на поезде, например, пишем, кто с чем сталкивается, о людях.

Хотим сделать доступность трендом. Изменить отношение самих людей с инвалидностью к себе, и общества к ним. К нам обращаются заведения на этапе стройки, чтобы мы протестили, посоветовали, что улучшить в конструкции. Сейчас проект ведет  команда — я делаю заметки, есть человек, который монтирует видео, другой оформляет соцсети.

У нас необычный подход — мы никогда никого не обвиняем, что кто-то плохой, не думает о людях с инвалидностью, не делает доступы. Мы составляем отчеты: ходим по заведениям или учреждениям, оцениваем вход, пространство, где передвигаться, туалет, дверные проемы. Бывают очень неудобные заведения, но зато персонал помогает везде. Наш последний проект – «Топ-10 музеев Киева». Люди получают от нас информацию и каждый сам решает, стоит сходить или нет, удобно, нравится ли. Разработали наклейки «Доступно UA рекомендует». Еще есть визиты на выезде —  «Доступно-тур» — снимаем видео, как на коляске с вокзала прогуляться по городу. Мы показываем, что это реально.

Ссорился со спортивным центром, где я занимаюсь. За полтора года до открытия я связался с ними, написал, что было бы неплохо учесть при проектировании доступ на коляске. Открылись они, приезжаю, а там – турникеты, где я не проезжаю. Мне ответили: мы с такими людьми не работали, можем помочь продать абонемент. Я под турникетом пролез, колеса снял, разобрал, собрал-разобрал.  Так несколько раз: перед тренажеркой, перед раздевалкой. Сейчас ребята коляску переставляют — я перелажу, потом сажусь. Я просто показал, что буду сюда ходить.

Люди с инвалидностью боятся взять то, что им принадлежит.  Они спрашивают, могут ли ходить, могут ли купить абонемент. Я не спрашиваю, удобно или неудобно, а сразу прошу помочь. Если  начну мяться, люди тоже будут сомневаться от неуверенности и не пустят заниматься. Люблю по-доброму все решать, без претензий — просто объясняю, как надо делать, немного качаю свои права.

Как ты относишься к жизни, так и она к тебе. Нужно не сидеть на месте в замкнутом пространстве, не ныть. Мы стараемся показать, что нужно выходить на улицу, чтобы понимать, что ты теряешь. Ты забываешь, что ты получаешь на улице, среди людей.

«Инвалид» или «с ограниченными возможностями» – так у нас не говорят. Правильно говорить – «люди с инвалидностью». У вас в Беларуси еще с этим не определились, как корректнее. Ограниченные возможности – они же у всех ограничены, кто-то что-то может, а кто-то – нет. У нас еще употребляется «люди с особенными потребностями». Или «человек на коляске». Было слово «инвалид» или потрешовее версия «прикованный к коляске» —  и люди начали искать варианты, чтобы смягчить, не оскорбить. Если менять слово и понятие, меняется и сознание. В первую очередь – человек. А потом уже нюансы, инвалидность.

У нас борются и с героизацией, и с жалостью. Человек с инвалидностью может быть художником, может быть программистом, может быть кем угодно. Нужно обращать внимание на то, что он сделал, а не на то, что он на коляске. А то вечно пишут: «ему так тяжело жить, а он еще и такие дела делает». Да, я поехал автостопом – но это не подвиг.

Марина

Истории из жизни людей с инвалидностью
« Ответ #4 : 26 Август 2017, 00:31 »
Всегда грустно читать о том, через что приходится ежедневно проходить инвалидам и с какими проблемами сталкиваться. Как у многих просто опускаются руки, пропадает всякое желание жить дальше и бороться. Но когда встречаются на столько позитивные и стойкие духом люди, начинаешь задумываться а почему бы и тебе самому не начать двигаться и добиваться желаемого :ay: :ay: :ay:.

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Как Саша Авдевич разбился на байке и избавился от всех ограничений

Саша Авдевич открыл в Лиде реабилитационный тренажерный зал для инвалидов, где они могут заниматься бесплатно.


До 26 лет Саша Авдевич из Лиды был обычным, вполне здоровым парнем. Окончив столичный университет, получил диплом айтишника и остался работать в Минске. Был влюблен в свою девушку, обожал тусовки, скорость, мотоциклы — думал, так будет всегда.

Однажды Саша мчался на байке и врезался в столб. Жизнь будто остановилась: реанимация, два года в постели, инвалидная коляска, предательство друзей и девушки, мысли о суициде. Сейчас Саше 31 год. Это уверенный в себе харизмат с невероятно позитивной энергетикой. Помимо прочего, еще и авантюрист: 86 дней путешествовал по Западной Европе на ручном велосипеде. Саша настолько активный, что назвать его инвалидом язык не поворачивается. Он убежден, что каждый человек с ограниченными возможностями может жить интересно и насыщенно, и «безбарьерка» тут вовсе ни при чем — всё зависит только от самого человека.

В Международный день борьбы за права инвалидов, который отмечается 5 мая, автор «Имен» Наталья Пригодич пообщалась с Сашей о его личной жизни, о любви и предательстве, об отношении к слову «инвалид», о его путешествии по Европе на хендбайке и о том, что делать, чтобы «невидимые» люди стали чаще выходить за пределы четырех стен, в которых проходит вся их жизнь.

Сейчас Саша работает в крупной компании, которая занимается авиаперелетами — делает там социальные проекты. Еще создал и возглавил в Лиде межрайонную организацию общественного объединения «РАИК», участвует в шоу «Город», устраивает вечеринки для колясочников, ведет блог на YouTube, показывая на собственном примере, что барьеры — в головах у людей. И это далеко не всё — Саша постоянно чем-то удивляет.
«В реанимации мне снилось, будто я — в метро, там лежат больные люди и смотрят на меня, а я тоже лежу сломанный такой и думаю: ну, чувак, ты попал!»

— Саша, столько статей про тебя написано, что по ним можно составить представление о тебе. Но меня больше интересует, как бы ты сам охарактеризовал себя.

— Для меня это очень сложно — я самокритичен (пауза), а можно пропустить этот вопрос? Возможно, мы к нему вернемся потом.

— Когда твоя жизнь кардинально изменилась, тебе было всего 26. Читала, что ты сначала думал о суициде. Что угнетало тогда, почему казалось, что у твоей жизни не может быть продолжения?

— Угнетал конкретный образ инвалида, который был сформирован в моем представлении еще с детства. Я тогда думал примерно так: если у тебя какая-то приобретенная инвалидность — это что-то вроде проблемы, с которой сталкивается владелец новой машины, когда у нее вдруг отваливается ручка или зеркало. Внутренний перфекционизм этого человека страдает настолько, что ему кажется: блин, а как же я теперь буду ездить? У меня была такая же проблема — я переживал не из-за того, что мне физически больно, а потому что это эстетически некрасиво. В новом состоянии я чувствовал себя некомфортно, думал, что никому не нравится смотреть на таких, как я.

Понимаешь, если бы у меня на то время было восприятие, что инвалиды — это какие-то другие чуваки, но их жизнь не менее интересна, чем моя прежняя жизнь, я бы не попал в ловушку своего восприятия, не чувствовал бы себя таким ущербным. Тем более, что два первых года после травмы я просто лежал и за мной ухаживали. Потому, как только разрешили вставать с постели, хотел скорее научиться садиться в коляску, самостоятельно умываться, одеваться.

— Ты помнишь, что снилось тебе тогда?

— Больше всего запомнились странные сны, которые я видел в реанимации, там половину времени я провел под наркозом — наверное, поэтому. Снилось, будто еду в метро, а там лежат больные люди и смотрят на меня. Я тоже лежу сломанный такой и думаю: ну, чувак, ты попал! Еще запомнил такой сон: лежу я в какой-то глухой деревне и понимаю, здесь никогда ничего не будет предназначено для инвалидов. Сначала лежу на каком-то сене, потом — в доме, где печка палится, какой-то деревенский фельдшер ходит и смотрит на меня, наблюдает за мной. А я лежу и понимаю: вот это ж*па!

— Наверное, ты пережил сильнешее потрясение, когда узнал от врачей, что не сможешь ходить?

— Я — айтишник, быстро всё понимаю. Сам узнал об этом. Как только открыл глаза, спросил у врачей, какой у меня диагноз. Погуглил, прочел всё в интернете и сразу всё понял. Продолжал лечиться, понимая уже, что со мной произошло. Поэтому слова врача не были для меня каким-то открытием. Всю информацию я получал из интернета.

Вот тебе еще одна ситуация. Когда я лежал в реанимации, меня переворачивали постоянно, и я испытывал боль, потому что ребра сломаны, но понимал, что это делают для того, чтобы не появились пролежни. Проделывая эту процедуру, мне под спину подкладывали какие-то мешочки по бабушкиным советам. Короче, стал я гуглить, смотрю — нужен специальный матрас. Я тут же спросил: «А какого черта я лежу не на противопролежневом матрасе?» А они, знаешь, что говорят? «У нас были такие матрасы, но они испортились». Прикинь? Значит, говорю, у меня пролежни будут, почему вы не сказали об этом моим родителям? Это был первый мой конфликт в больнице — моя информированность оказалась в разы больше, чем информированность медработников.

Родители сразу же поехали в Брест, только там им удалось найти такой матрас, отец привез его в больницу. Я был единственным чуваком, который лежит на таком матрасе — у всех остальных были пролежни. Когда выписался, подарил его лидской больнице. Надеюсь, его там используют по назначению и всем остальным купили такие же матрасы. Пролежни — это вам не шутка, если они появятся, потом долго бороться придется — они реально год заживают, у некоторых даже кости гниют.

— И всё же возвращаюсь к своему вопросу. Когда ты прочел в Интернете, чем чреват твой диагноз, тебя эта информация поразила или воспринял ее отстраненно, как если бы это происходит не с тобой?

— Ну то, что не буду ходить, знаешь, оно и не верится до конца. Меня больше парило не то, что я не буду ходить — я свое физическое состояние воспринимаю как какой-то, наверное, квест. Просто тогда я еще не успел на себя надеть образ колясочника. Поначалу не было страшно, потому что не было никакого опыта и даже истории какой-то, связанной с таким опытом. А вот когда уже начал примерять на себя опыт человека, который передвигается в инвалидной коляске, тогда стало страшновато. Именно тогда я стал меняться и все это начали замечать: колясочник — это уже все, переход в другую категорию, в которую я как бы не очень хочу.

«Я думал, что моя компания меня заберет, я буду продолжать с ними тусоваться пусть даже на коляске — но это было реальной ошибкой»

— Тебе в тот момент нужна была какая-то моральная поддержка — чьи-то слова, аргументы, советы?

— Больше всего я нуждался в поддержке друзей. До травмы я в Минске работал. Мы с друзьями снимали квартиру, тусовались, никто семью не заводил, всем было весело, прикольно. Я зарабатывал деньги, все было классно — такой образ жизни у меня был. После травмы я думал, что моя компания заберет меня, и я буду просто в другом качестве продолжать с ними тусоваться, пусть даже на коляске — вот так я себе всё это представлял. Думал, что в Лиде я временно, пока прохожу лечение, а потом снова вернусь в Минск, к своим ребятам, к девушке. Но это было реальной ошибкой. Оказывается, эти люди, во-первых, были не готовы ко всему этому, во-вторых, даже не приезжали ко мне в Лиду, чтобы хотя бы навестить, разве что один-два раза в самом начале. Больше всего я пострадал именно от этого — от предательства. После этого мысленно выстроил свое дальнейшее будущее: пофиг, буду заниматься компьютерами, еще чем-то, зато потом меня никто не бросит.

— С «друзьями» все понятно, а с девушкой тоже история на этом закончилась?

— Мы с ней повстречались еще немного. Ну да, в принципе, это было начало конца. И как бы кто ни оправдывался, расстались мы конкретно из-за того, что я стал инвалидом. Скажу тебе честно, на нее и на друзей я не держу зла. Вполне возможно, сам поступил бы так же. Я долго думал, почему так произошло? И понял: просто этим ребятам не встречался раньше чувак-колясочник, который стал, например, популярным телеведущим или который ездит на Ferrari. Если бы не было предательства, возможно, я стал бы не тем, кем являюсь, а так мне приходилось доказывать всем, что колясочник — это не так уж мрачно и страшно. Разве не прикольно, что я встречаюсь теперь с бывшими друзьями в каком-нибудь клубе, куда они приходят отдохнуть, а я там выступаю в качестве организатора вечеринки. В общем, всё весело (смеется).

— А сейчас как складывается твоя личная жизнь? В одном из интервью ты говорил, что встретил свою любовь в Гамбурге и после путешествия собирался лететь на встречу с ней.

— Да, встретил. Слетал уже к ней. И не один раз. Юля, так зовут мою девушку, тоже ко мне прилетала. Она сама минчанка, в Гамбурге закончила универ, работает там сейчас. Мы общаемся, у нас любовь, вот собираемся вместе полететь в Австрию. Юля — умная и красивая девушка, лучшая в мире. Она и есть моя личная жизнь (улыбается).


— У меня сложилось впечатление, что после травмы ты стал другим человеком. Хотя бы потому, что стал замечать такие мелочи, мимо которых многие проходят, не обращая внимания. К примеру, ты пишешь в фейсбуке, что на банкоматах есть шрифт Брайля или отмечаешь, как обустроены дороги в разных городах — в Минске, Лиде, Бобруйске — высокие бордюры, отсутствие пандусов и так далее. Вряд ли тебе было дело до всего этого, когда ты был здоров, или я ошибаюсь?

— Так и есть. Я в то время, может, и видел всего два-три раза человека на коляске, но уж точно ни разу не общался с такими людьми. И еще меньше обращал внимание на слепых и глухих… Все эти штуки — звуковые сигналы светофоров или тактильные штуки для незрячих — были вообще не из моего мира. И это нормально. Просто в один момент я столкнулся с другой жизнью и начал жить по ее правилам.

«Это была авантюра. Я не расписывал свой маршрут заранее. Просыпаясь, не знал, в каком направлении поеду дальше»

— Когда ты решился на такую невероятную авантюру — в одиночку на велосипеде по всей Европе, понимал, что рискуешь жизнью?

— Ой, ну почему именно «рискуешь»? В чем здесь риск?

— Как в чем? Едешь один, по неизвестным дорогам и трассам. Ты же не просто сел на велодорожку, ведущую в Западную Европу, и погнал по ней без всяких препятствий.

— Если бы я поехал на байке через пустыню и знал бы, что впереди 300 км песка, при этом у меня немного воды — вот тогда стоял бы вопрос, вынесу я это или нет. Вот где был бы реальный риск. А так через 50-100 км — люди, все они нормальные ребята и процентах в 80, обращаясь к ним, я мог рассчитывать на любую помощь. Тут вопрос не в риске, а в том — делаешь ты это или стоишь в уголочке и думаешь: я попал в беду.

— Были у тебя такие моменты во время путешествия, когда ты хотя бы на минуту пожалел об этой авантюре?

— Конечно, были. Но даже не пожалел, просто встречались временные трудности. Когда, допустим, спал в палатке в лесу под проливным дождем. Я понимаю, что три часа ночи, льет дождь, все мокрое, сам я тоже вымок до нитки, уже не усну, при этом ничего предпринять нельзя — окраина какой-то трассы в Дании. Сложности, когда нет комфортных условий для ночлега. Когда ты в движении, всегда можно увидеть остановку или дерево, под которым можно спрятаться — в таких случаях я одевал дождевик и продолжать путь дальше. Больше всего я боялся серьезной поломки по дороге, но такого, к счастью, не произошло.

— Интересно, как в Западной Европе на тебя реагировали водители на трассе?

— Как? Недовольны были, конечно. Хотели, чтобы я съехал на велодорожку. Но мне по велодорожкам не всегда комфортно было передвигаться: на моем байке нет амортизаторов — вся поклажа начинала растряхиваться, коляска соскакивать, падать. Чтобы все это собрать, нужно потратить полдня, а у меня много других задач — найти где поесть, зарядить телефон, переночевать.

— Сколько километров ты проехал во время своего путешествия? Сколько стран посетил?

— Больше трех тысяч километров. Сразу подсчитывал километраж, потом заряд батарейки закончился и сбойнул электронный счетчик, ну и перестал вести счет. Всего в пути провел 86 дней, побывал в 13 странах. Это была чистой воды авантюра. Я не расписывал свой маршрут заранее. Я даже не знал каждый день, в каком направлении поеду — ехал чисто по советам людей, которые мне писали в фейсбуке.

— С какой страной у тебя связаны самые крутые воспоминания?

— С Францией. Это было в Париже. На мосту через Сену собралось много незнакомых девчонок и ребят, которые пришли на встречу со мной. Они принесли всякой еды, сладостей, вина, пива — всего-всего. Устроили мне настоящий праздник. В тот день у них назначили нового генерала жандармерии. Это у них высший военный чин, типа как у нас генералиссимус. Этот мужик отмечал свое назначение, проходил мимо нас с кучей охраны, а тут сидит компания, грубо говоря, бухает, орет. Увидели его: «О, товарищ генерал, вот — вояжер, белоруссо», он подошел, мы с ним поговорили, пофоткались — этот снимок в газеты потом попал. Я не представляю, чтобы в Беларуси я имел честь сфоткаться с генералиссимусом. Это из области ирреального — если бы и обратился к нему с такой просьбой, меня сразу бы в автозак поместили. А тут такая штука, понимаешь? Это совсем другой мир. И я обалдел от этого всего. Францию я хорошо прошел, много друзей там встретил.

— А какой самый неприятный момент в твоем фантастическом квесте?

— В Германии я потерял документы, телефон — поясную сумку, в которой все это лежало. Тронулся и забыл ее на земле. Проехал километра три, хотел телефон взять, смотрю — нету. Подумал — вот это всё. Конкретно испугался. Дорога была такой, что не развернуться, две полосы. Но я все же начал делать разворот и тут меня обгоняет бус, бибикает — смотрю, показывают мою сумочку. Стало так легко сразу!

— Ты сейчас поддерживаешь отношения с людьми, с которыми встречался в разных странах?

— Конечно. Причем, с удовольствием. Ко мне в гости две девчонки приезжали — из Португалии и Нидерландов. Со всеми своими новыми друзьями я активно переписываюсь, а с ребятами из Франции созваниваюсь. Им интересно, что здесь происходит, мне интересно, что — там. Чувствуешь себя уже более осведомленным, интернациональным, потому что стал уже участником какой-то мировой движухи.

— Саша, а как в Европе обстоят дела с безбарьерной средой? Большая разница с Беларусью в этом плане?

— Давай сразу уточним, что я рассуждаю только с позиции велосипедиста, который не передвигался по городской инфраструктуре. В этом плане Дания, Голландия — все идеально, в Бельгии уже похуже, но тоже можно причислить к этим странам. Просто я проезжал на хендбайке города в этих странах и понимал, что еду быстрее, чем кто-то на автомобиле — быстро, комфортно, никаких бордюров и других головняков.

«Сделай сейчас безбарьерные условия, и я не думаю, что все колясочники социализируются и начнут жить на всю катушку»

— Может, появились какие-то идеи по «безбарьерке», которые ты хотел бы реализовать в Беларуси?

— Нет. Знаешь, у меня появилась, скорее, идея информационной стратегии. Мне кажется, это актуальнее, чем безбарьерка. На самом деле не в ней проблема. Барьеры — в головах у людей. Я уверен, что сделай сейчас всем ребятам с инвалидностью супер условия и я не думаю, что все прямо социализируются и начнут жить на всю катушку. В Лиде мы сделали много таких шагов. Инклюзивный кинотеатр, например, там прекрасная безбарьерка — просто приедь. Но я понял, что не в этом дело, нужно мотивировать людей выезжать из своих домов. Поверь, не барьеры их останавливают.

— После увиденного во время путешествия у тебя не возникло желания переехать жить в какую-нибудь более развитую страну?

— Знаешь, чтобы жить в такой стране, нужно четко знать, чем ты там будешь заниматься. На данный момент я вижу, что могу многое сделать у себя в Беларуси, в частности, в Лиде, — во всяком случае, чувствую свой потенциал в этом плане. Вообще считаю, что все люди должны пожить в разных местах для того, чтобы многое понять. Если ты политик или президент, извини, тебе придется жить здесь, а все остальные достаточно свободны для того, чтобы отведенное время прожить так, чтобы развиться до максимального уровня, а не прирасти к какому-то одному месту, врастая в него корнями. Хотя кому как, наверное.

— Ты космополит, Саша?

— Да. Я смеюсь с границ и с того, что мы платим за разрешение их пересекать. Как такое может быть? Что это за фигня такая? Какие 60 евро? Какой консульский взнос? Зачем мне, чтобы купить билет в Америку, доказывать кому-то, что я не убийца, не наркоман, не подонок. Выходит, что все в визовом центре или в посольстве считают тебя изначально плохим человеком. Получается, всю страну считают мегаплохой — просто злыдни какие-то, которые могут попасть в их страну только после того, как лично придут в посольство и докажут формально, что имеют право на въезд. Разве не абсурд?

— Несмотря на то, что ты считаешь себя космополитом, своим проектам даешь названия на мове: «Не губляйся. Паспрабуй!», «Асабістая рэвалюцыя». Почему?

— Потому что мне больше нравится звучание этих слов — иногда это более актуально, иногда более модно. Это как художник, который видит красивость в чем-то. Вот я вижу в данном случае красивость в мове. Почему нет?

— И в чем твоя «асабістая рэвалюцыя»?

— В том, что я не останавливаюсь.

— Чего нам еще ожидать от неугомонного Саши Авдевича?

— Моя мечта — открыть сначала в Лиде бар, развлекательное питейное заведение, в котором весь обслуживающий персонал, в том числе, бармен и кухня, будет состоять из людей с инвалидностью. Проблема инвалидов какая? Почему они не выходят, почему не тусуются, потому что они не социализированы, они попали в свой вакуум и сидят в своем мирке, приспособились уже. Кто-то в танки играет, кто-то по интернету занимается, может кто-то пошел чуть дальше, машину ему купили, ездит где-то иногда, но все равно он ходит по своим проторенным тропам и встречаться с людьми извне для таких людей — болезненно.

Мне кажется, если бы открылась какая-то сеть заведений, в которых тусуются все вместе — здоровые, колясочники или люди с другими проблемами в плане здоровья. Посетители приходят туда не для того, чтобы поддержать людей с инвалидностью, а просто отдохнуть. Это стало бы своеобразной психологической реабилитацией и для тех людей, которые ни разу не общались с людьми с ограниченными возможностями и для самих инвалидов, которым тоже не хватает общения и которым нужно максимально насытить свое информационное пространство людьми извне. То есть хотел бы заняться социальным предпринимательством.

«Неприятно, когда люди не хотят с тобой общаться и как-то сторонятся. Но до дискриминации не доходило: я такой наглый, что какого-нибудь подонка сам, скорее, дискриминировал бы»

— Многие абсолютно здоровые люди живут на одном месте, работают на одной работе. Что, по-твоему, останавливает их жить активно, как думаешь?

— Думаю, воспитание. Погрешность в информационной среде, в которой они выросли. Людям свойственно подстраиваться под общие тенденции в разных проявлениях, которые происходят вокруг них. Кому-то не хватает энергии выпрыгнуть чуть дальше, кому-то — денег. Думаю, у таких людей, если бы они жили в стране клоунов, одеваться непестро не получилось бы. Что тут говорить, прокачивать их надо.

— Что ты имеешь ввиду под «прокачиванием»?

— Образованность, информированность.

— Ты встречался с героем журнала «Имена» Александром Макарчуком, помог ему исполнить давнее желание — побывать на концерте группы Epiса. Какое впечатление он произвел на тебя?

— У Саши довольно серьезная травма. Ситуация — хуже не придумаешь. Он на меня произвел впечатление как человек, который не теряется даже в самой плохой ситуации. Как раз в его случае единственное, что остается — это быть максимально прокачанным разговорчивым чуваком. Он должен просто не замолкать — должен знать всё. Должен быть своим умом, своим языком — это единственное, что у него осталось. Он молодчага — использует программу речевого управления компом. Макарчук один из первых понял, как это работает, более того, всячески пробивает и лоббирует эту тему. Я увидел в нем человека, который понял, что нужно делать. Он реально крут, что тут еще скажешь.

— Прости, но не могу не спросить. Тебя не напрягает слово «инвалид»?

— Еще как напрягает! Оно у всех нас еще с детства вызывает какие-то негативные ассоциации — какой-то печальный, блин, человек, которого нужно жалеть, которому нужно помогать. Но со временем я дошел до такого уровня понимания, что это всего лишь слово — как «стул», «камень» или другие. Проблема не в слове. Хотя у меня есть теория о том, что менять сознание общества надо всё же со слова.

— То есть?

— Если мы хотим поменять само понятие, отношение к инвалидам, я бы начал с того, что придумал бы для них другое название. Точнее, уже придумал — я бы называл людей с ограниченными возможностями одним коротким и легко запоминающимся словом — нАви (делает ударение на первом слоге). После этого насыщал бы все информационное пространство тем, что нави работают, нави классно выглядят, нави катаются по безбарьерной среде — то есть я хотел бы лоббировать новое слово для такой категории людей и максимально его прокачивать. И это понятие заякорилось бы уже в следующем поколении. А может, даже и не в следующем, а в этом. Всё зависит от того, насколько сильным в информационном плане будет этот посыл.

— Ты считаешь, что одно слово способно изменить сознание, укоренившееся столетиями в нашем обществе?

— Да, я в этом уверен. Слово — оно как бы ничего не значит само по себе, но в то же время значит очень много. Ты ж в курсе, наверное, что буквально invalid — это «недействительный», неприятное слово даже на английском или для тех, кто понимает латинские корни. In — это отрицательная приставка, valid — это действительный.

«Если мы хотим изменить отношение к инвалидам, нужно начинать со слова. Я придумал новое слово — нави. Нави — это, прежде всего, человек. Он живет среди людей. Нави никогда не стесняется, что он Нави»

— Да уж, печально. К сожалению, многие не зная даже таких тонкостей, воспринимают слово «инвалид» как исключительно негативное. А что означает «нави»?

— Да не знаю, просто слово нравится мне на слух. Прежде всего, надо определиться кто такой Нави, как имя нарицательное. Нави — это ни в коем случае ни «дизэйблэд», ни «хэндикап», ни инвалид и уж точно ни человек с ограничениями. Нави — это, прежде всего, человек. Но человек, который всегда находится в движении, в поиске самого себя. Нави всегда в режиме апгрейда, Нави всегда стремится самосовершенствоваться. Но это не значит, что ему не присущи обычные человеческие качества. И он вовсе не стремится стать сверхчеловеком. Нави не видит проблем в плохих дорогах и с доступностью среды. У Нави нет определенной зоны комфорта, если только это не зона, которая ему постоянно приносит прибыль. Понятие прибыли у Нави абсолютно метафорично и совершенно не всегда означает материальные ценности. Нави уверен, что он абсолютный и полноправный член общества. У Нави практически всегда есть отношения в обществе. Он не стремится к уникальному одиночеству, за которым можно спрятаться. Нави живет среди людей и ему это нравится. Нави никогда не стесняется, что он Нави.

— Ого! Очень красиво. Получается, Нави — это целая философия?

— Именно.

— Ты испытывал на себе когда-нибудь дискриминацию в Беларуси или в других странах?

— Дискриминацию не испытывал, неприязнь — да, было такое. Я чувствовал, что люди не хотят с тобой общаться и как-то сторонятся. Ну, а чтобы дискриминацию (задумался), я такой наглый, что быстрее сам дискриминировал бы какого-нибудь подонка. Такой дискриминации, чтобы там уже, капец, как я пострадал от нее, честно скажу, не было и, думаю, не будет. Потому что это нереально. Если бы столкнулся с чем-то подобным, для меня эта ситуация стала бы подарком — ага, наконец-то, давай-давай, как я тебя ждал (хохочет).

Но раз уж заговорили о дискриминации, недавно некрасивая ситуация вышла с моим другом. Он возле Лиды живет, тоже на мотоцикле разбился, но молодец — быстро оклемался. У него был свой бизнес до этого, жена, ребенок. Невзирая ни на что, после серьезной травмы он продолжил заниматься бизнесом, не забил на это все. И жена от него не ушла. Сам за собой смотрит, красиво выглядит, ездит на хорошей машине. Поехал он с женой в Минск потусоваться. Сходили в один ночной клуб, потом пехали в другой — Rich Cat, но его туда не пустили, потому что он колясочник. Если бы не пустили жалкого чувака на коляске в это суперпафосное заведение, я бы еще кое-как попытался бы их понять, но у этого реально все хорошо — с бизнесом, деньгами, семьей. Я бы хотел, чтобы такого у нас не было, вот таких нелепых разделений в головах у охранников или администраций клубов — нельзя просто так поставить человека в низший ряд только потому, что он пришел в заведение не на своих двоих, а приехал на коляске.

— Саша, насколько мне известно, ты работаешь в известной крупной компании. Сложно было туда устроиться?

— Не сложно. Я замечательно устроился. Вообще могу посоветовать любому человеку на коляске, как за два дня можно решить вопрос по трудоустройству. Это очень просто.

— А если конкретнее?

— Ну, во-первых, если человек владеет компьютером, у нас есть служба 124.by. Туда набирают вообще всех, у кого дома есть комп и кто готов писать тексты, проявлять какую-то активность. Помогут и зарегистрироваться, и документы получить, и трудовую заполнить — без проблем.

Давай расскажу еще один пример трудоустройства колясочника у нас в Лиде. Парень окончил универ, жил на окраине Лиды, в квартире на 4-м этаже. В доме нет лифта, потому приходилось подрабатывать где-то. Я познакомил его с ребятами из нашей телерадиокомпании, они забрали его к себе — их сайтом заниматься. Так как ему было сложно ездить на работу, нашли ему в центре города общагу с доступной средой, недалеко от работы и теперь человек, который думал, что это вообще нереально, ездит туда сам и живет в общежитии самостоятельно. Это пример для всех, кто хочет идти тем же путем.

К тому же есть же еще такая штука. Если руководитель предприятия берет на работу человека с инвалидностью, он вправе назвать это трудовой реабилитацией и в течение года предприятие не будет платить ему зарплату, ее будет выплачивать фонд соцзащиты. Кстати, многие этим пользуются.

— Когда я была в Германии, поразило количество колясочников на улицах городов. Там это привычное явление. Что нужно делать государству и обществу здесь, в Беларуси, чтобы люди с ограниченными возможностями чувствовали себя полноправными гражданами и жили так же активно?

— Мне кажется, что тут должно делать не государство. Это должны делать сами инвалиды и общество, в котором они живут. Какой государству интерес, чтобы на улицах было много инвалидов? Мой путь такой — простецкий, возможно, он еще не для всех. Но мне кажется, что тут нужно сделать это модным. У нас люди ведутся на картинку, на всё блестящее. Возьмите инвалида колясочника и прокачайте его до уровня Гордона или Малахова, которые ведут рейтинговые ток-шоу, и через пять лет вы не узнаете этого человека, он станет просто идеалом для людей с инвалидностью. Посадите такого чувака в парламент или еще куда-нить — и всё, все вопросы решатся.

— К слову, насчет парламента. За короткий срок ты успел сделать немало для колясчников, почему бы тебе не податься в парламентарии, чтобы уже на законодательном уровне менять ситуацию в этом плане?

— Я не в парламент хотел, думал про Лиду — баллотироваться в депутаты, чтобы отвечать за какой-то конкретный район. Да, есть такие мысли, но я еще, наверное, на данный момент не готов. Мне кажется, надо еще сделать 5-10 значимых деяний, как-то приукрасить этот мир, чтобы считать себя достойным выдвигать свою кандидатуру в депутаты.

— Ты много ездишь по разным странам и городам. У работников аэропортов или железной дороги не бывает к тебе претензий, что ты без сопровождения?

— Не-а. Но была недавно у меня такая штука. На днях я возвращался из Даугавпилса в Минск. В Латвии есть такой подъемник, который поднимает тебя в вагон, и у нас в Беларуси, в частности, в Минске есть такой. Но у нас непросто его заказать — это супер-пупер бюрократически сложно всё. А я купил билет из Латвии домой, мне нужно было завтра ехать. Латыши связываются с Минском, сообщают, что будет колясочник у нас, а в Минске им отвечают: «Как это вы ему продали билет?» А я купил его чуть ли не за пару часов до отхода поезда. «Он же должен ехать на специальном поезде, вы что? — говорят минчане. — Не пускайте его!» А латыши отвечают: «Вы что, прикалываетесь? Сами уже там на месте решайте вопрос». Приехал я в Минск, там позвали каких-то работяг, они меня вынесли из вагона.

То есть в Беларуси, получается, меня лишают права действовать спонтанно. Говорят — мы хотим заботиться о тебе, но помни, что спонтанности не будет, ты должен предупреждать нас задолго до поездки о том, что собираешься куда-то ехать. Блин, чуваки, я вообще не хочу никого ни о чем предупреждать — у меня мысли каждую минуту меняются, как я могу знать, что буду делать через месяц? Вот это дискриминация полнейшая, я считаю.

— Странная забота. Ты давно уже вышел за пределы всех мыслимых и немыслимых рамок, а тебя по-прежнему пытаются в них загнать?

— Ага, пытаются. Но ничего у них не выйдет (смеется)

— Спасибо за откровенность, Саша. И последний вопрос. Вернее, первый, на который ты не ответил в начале нашей беседы. Как бы ты охарактеризовал себя сам?

— (после непродолжительной паузы) Нави. Прокачанный, предприимчивый Нави.

Наталья Пригодич

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Екатеринбурженка рассказала, как воспитывает дочь, сидя в инвалидной коляске


Год назад Юля родила здоровую девочку — её случай стал уникальным в Свердловской области.

В четверг у них был тяжёлый день – семья Мякишевых помогала своим докторам получать награду за то, что те помогли появиться на свет этому маленькому «электромотору». Алиса тоже немного устала, но с честью выдержала испытание и в момент, когда их пригласили на сцену в «Космосе«, важно сидела на коленях у мамы и хлопала в ладоши. На пол её просто побоялись отпускать: убежит.

Алиса, которой сегодня год и 11 дней, уже не просто ходит – она бегает, да так, что за ней по квартире не могут угнаться ни папа с мамой, ни мы с фотографом.

– Алиса, отдай тёте туфли, – маме Юле не приходится скучать с такой дочкой, она за секунду разворачивается и мчится за Алисой, которая с тётиными туфлями уже убежала к папе на кухню.

– У Алисы вообще всё происходит как-то рано и быстро, – говорит Юля, – в три месяца появились первые 2 зуба, в четыре она начала садиться, в пять сама встала и прыгала в кровати. Сейчас, в год, у дочки 12 зубов.

– Вы не удивляетесь, что дочка так быстро развивается? Она, наверное, уже и говорит?

– Я уже ничему не удивляюсь. Да, она говорит «папа», «мама», слоги из других слов. Очень любит общаться с другими детьми, с взрослыми. На дне рождения у неё было больше 20 человек: наши друзья с детьми, родственники. Мы сами устали, а она – нет.


– Юля, сама по себе история вашего знакомства с Костей тоже ведь удивительна. Как вы встретились?

– Мы познакомились летом 2013 года в Крыму, в Саках. Я туда прилетела в конце апреля…

– Тогда же даже самолёта прямого не было весной. Как вы добирались на коляске?

– Через Москву, с пересадкой. В Саках очень хорошая реабилитация, поэтому я решила, что должна попробовать. Прилетела в конце апреля, сняла комнату, начала заниматься ЛФК, записалась на грязелечение. И вскоре познакомилась с Костей. Он приезжал в Крым уже много лет, каждый раз на несколько месяцев. Расстались мы с ним в конце лета, а в октябре он уже прилетел в Екатеринбург.

– Вы считаете, что это была судьба?

– Наверное, мы когда-то должны были встретиться. Он получил травму больше десяти лет назад, когда купался у себя, в Смоленске. Во время прыжка сломал несколько шейных позвонков. Меня сбили зимой 2011 года в Таиланде – машина врезалась в наш скутер. Но я всегда верила, что что-то хорошее в моей жизни ещё обязательно будет. Так и получилось. А когда узнала, что беременна, и сказала об этом маме, то мы плакали с ней вместе. Потом мама находилась со мной все 5 дней после родов в больнице и очень сильно помогла с уходом за Алисой.

– Трудностей не боялись?

– Мы постарались всё продумать ещё до рождения дочки. Например, у нас на первое время была не кроватка, а люлька. Люлька ниже, доставать из неё ребёнка намного удобнее. А теперь Алиса сама приспособилась и группируется, когда видит, что мы хотим её взять на руки.

– Врача в женской консультации часто посещали?

– Примерно раз в месяц. Мне очень повезло с доктором. Ольга Валерьевна Коровникова (интервью с ней мы публиковали вчера. – Прим. ред.) – такой добрый, светлый человек. Мне очень приятно было с ней даже просто общаться. И она никогда меня ничем не пугала, всё всегда по делу и только на позитиве. Я до сих пор помню её улыбку. Эта улыбка мне очень много сил дала.


– Во время беременности были какие-то личные страхи, опасения, что что-то может пойти не так?

– Мне Костя всегда говорил, что, если у нас будут проблемы, мы будем их вместе решать. Он очень поддерживал меня. Наверное, не каждый мужчина так сможет. Что-то подержать, поднести, погулять со мной – он вообще всегда рядом был. И все бытовые проблемы решал тоже он. И потом гулял с коляской тоже он.

– У вас была обычная коляска?

– Да, совершенно обычная. Катал её в основном Костя. Сам садился на коляску с электроприводом, а Алису вёз впереди. Сейчас у нас коляска-трость, но она уже практически не нужна.

– А подруги помогали?

– Конечно. Моя подруга Надя Стрельникова, у которой незадолго до моей беременности тоже родился ребёнок, присутствовала на наших родах, а потом очень помогала и помогает до сих пор. Мне давали очень много советов и другие, но, к счастью, многие из них нам не пригодились.

– Например?

– Например, я была уже морально готова к тому, что каждый вечер буду по три часа бороться с коликами у дочки. Продумала уже, как буду её носить, качать. Но все наши колики прошли как-то спокойно. То же было при прорезывании зубов – мы обошлись только небольшими сопельками. Не было ни высокой температуры, ни бессонных ночей, ни капризов.

– Юля, сейчас вы уже опытная мама – Алисе 5 июня исполнился год. Наверное, как и любой мамы, у вас бывает и грусть, и усталость. О чём вы в это время думаете?

– Единственное, от чего мне бывает грустно, – это от того, что я не могу пройти с ней за ручку, залезть за горку. Но я думаю, что смогу дать дочке что-то другое, что будет важно для неё. Конечно, у нас тоже не всё было очень легко и безоблачно. Но нас уже жизнь научила замечать только хорошее.

– В садик в будущем собираетесь?

– Пока не собираемся, но в очереди стоим. У нас хороший садик в соседнем дворе, я очень надеюсь, что мы в него попадём. И школы у нас тут рядом. Поэтому из Академического мы в ближайшее время никуда не уедем. Как бы я ни любила центр города, потому что прожила в нём почти всю жизнь, но пока в нём очень неудобно передвигаться на коляске. Хотя я вижу, что за последние 2-3 года и там многое изменилось – стали чуть ниже поребрики, чуть ниже тротуары. Но мы пока тут будем жить. Я из квартиры без посторонней помощи могу выйти в магазин, погулять с Алисой. У нас рядом с домом есть всё, что нужно для жизни. Дороги зимой, конечно, чистят как везде в городе. Но по тротуарам проехать можно практически везде.

– Вы мечтаете о чём-то?

– Самое моё большое желание – это чтобы Алиса была счастлива и здорова. И ещё я бы хотела, чтобы в нашем обществе – и журналистов это тоже, кстати, касается – изменилось отношение к инвалидам. Мы с Костей до наших травм жили точно такой же жизнью, как живёт большинство активных молодых людей. Мы не виноваты в наших травмах, и сегодня мы не «прикованы к инвалидным коляскам», как это иногда про нас говорят и пишут. Посмотрите на меня – ну разве я к чему-то прикована? Я гуляю с дочкой, делаю дома практически всё, работаю, езжу с ней по городу на машине. А коляска – это просто способ моего передвижения. От её присутствия в моей жизни я не стала другой. И нам с Костей очень повезло, что наши друзья и родные это понимают. Хочется, чтобы это понимали и другие люди.

– А в Крым когда-нибудь ещё хотели бы съездить?

– Да, конечно. Причём я слышала, что в других районах города инвалидов направляют на реабилитацию в те же Саки. Мы бы, конечно, были очень рады, если бы и нам досталась такая путёвка.

– И Алису бы с собой взяли?

– Конечно!
« Последнее редактирование: 26 Август 2017, 16:23 от admin »

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Истории из жизни людей с инвалидностью
« Ответ #7 : 26 Август 2017, 16:26 »
Медицинский олимп 2016 с участием счастливой семьи колясочников


admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
ЖИЗНЬ С ЧИСТОГО ЛИСТА
« Ответ #8 : 26 Август 2017, 16:31 »
ЖИЗНЬ С ЧИСТОГО ЛИСТА


Наша жизнь чем-то напоминает плавание. Иногда нужно коснуться дна, чтобы, оттолкнувшись от него, подняться наверх…

Минчанин Александр Махортов рассказал корреспонденту агентства «Минск-Новости», как, став инвалидом после аварии, не опустил руки и занялся бизнесом.

Встретились с собеседником в его мастерской. Однако начать разговор с ним не получалось: Александр раздавал срочные указания подчиненным. Отметил, что у него в штате трудятся 5 человек. Почти все инвалиды. В ближайшее время предприниматель собирается принять на работу еще двух парней с ограниченными физическими возможностями. В шутку назвали Махортова большим начальником, но он отмахнулся, отметив, что на равных с подчиненными ремонтирует машины.

— Даже благодарен Богу, что сделал меня инвалидом, ведь я стал больше ценить жизнь, появилась идея помогать другим людям, — признался собеседник и вспомнил события самого страшного дня в своей жизни, когда получил травму: — Это случилось 2000 году. Мне было 17 лет. Пьяным ехал на большой скорости на мотоцикле. Зацепился, упал. В больнице узнал, что у меня сломан позвоночник. Был в шоке. Помню, как в палате, уставившись в белый потолок, думал, как же мне жить дальше. Чувствовал себя беспомощным, потерянным и одиноким. Все родные и друзья в тот момент жили полноценной жизнью, а я был прикован к кровати.

Об Александре узнал колясочник Игорь Стрига. Он на добровольных началах поддерживал людей, которые только что получили инвалидность. Однажды навестил пациента.

— Сказал, что, как и я, попал в ДТП, — продолжил автомастер. — Но после трагедии сумел взять себя в руки. Женился, ведет активный образ жизни. Игорь стал для меня примером для подражания.

Вдохновленный встречей Александр, выписавшись из больницы, предложил руку и сердце девушке, с которой встречался до получения травмы. На свадьбе было много гостей. Были шутки, танцы… Но через полтора года супруги развелись. Вскоре Махортов познакомился с колясочницей, которая занималась танцами, выступала на крупных соревнованиях.

— С ней в браке прожил 8 лет, а потом разошлись. Сложно, когда под одной крышей живут два лидера, — говорит собеседник.


В 2003 году родные купили Александру «Волгу». Парень стал прикидывать, как сделать в автомобиле ручное управление. Пригодились знания, которые получил до аварии в Минском государственном профессионально-техническом училище № 9 машиностроения. Свои чертежи Александр передал соседу. Тот помог воплотить задумку в реальность. Вскоре к Махортову обратился колясочник, которому тоже хотелось кататься на авто. На этот раз мастер сам взял в руки инструмент.

— Среди инвалидов обо мне пошла молва, — рассказывал собеседник. — Как следствие, стали обращаться клиенты, а в 2011 году появилась необходимость арендовать мастерскую и взять помощников. Всего переоборудовал 600 машин разных марок. Заказы поступают даже от россиян. Например, недавно обратился президент одной из торговых компаний России — богатейший человек. Его авто стоит порядка 120.000 долларов: в салоне установлены массажеры, телевизоры, на потолке — подсветка в виде звездного неба. У заказчика одна нога действует, поэтому он попросил установить в машине дублирующую педаль газа. Очень благодарил меня, говоря, что обращался за услугой в европейские мастерские, но везде ему отказали.

В 2012 году Махортов занялся изготовлением тренажеров.

— Началось все с того, что мой друг с ограниченными возможностями попал в больницу, — говорил Александр. — Там занимался на тренажерах, один из которых ему очень понравился. В магазине тот стоил 3.000 евро. Не имея таких денег, товарищ попросил меня сварить устройство. Даже договорился с медиками, чтобы я приехал в больницу и замерил оригинальный прибор. Модернизировал тренажер, прикрепив к нему столик, к которому занимающий сможет прислониться и отдохнуть. Вскоре о чудо-устройстве стало известно инвалидам. Уже выполнил 50 заявок.

Изготавливает Махортов и инвалидные кресла.

— Мой знакомый, известный блоггер Александр Авдевич, реализует социальный проект, в рамках которого воплощает желания инвалидов и снимает об этом ролики. В 2015 году с ним связалась сирота с инвалидностью из Лиды, которая мечтала посетить салон красоты. Дополнительно для девчонки решили организовать фотосессию. Однако сниматься ей предстояло в старой некрасивой коляске. Предложил Александру исправить это. Создал своими руками легкое и маневренное инвалидное кресло. Когда я вручал подарок сироте, так сильно растрогался, что даже прослезился, — признается мастер.

После того как видео попало в Сеть, к Махортову стали обращаться клиенты. Пришла заявка аж из Владивостока. Среди заказчиков есть известные личности, например, паралимпийская чемпионка из Беларуси Людмила Волчек.

Справочно

Александр стал героем российской передачи «Мужское и женское», которую ведет Александр Гордон. В эфире минчанин рассказывал, как ему удалось начать жизнь с чистого листа после аварии.

***

Два года назад Махортов снова женился.

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Героиня нашего времени
« Ответ #9 : 26 Август 2017, 17:45 »
“Героиня нашего времени”: как жена подарила веру в будущее мужу-колясочнику


Идея этого интервью появилась, когда в редакцию заглянул наш технический редактор и рассказал о своем давнем друге, который потерял в армии чувствительность рук и ног, способность двигаться… Такая нелепость: неудачно упал с турника. И после этого — инвалидное кресло.

— При этом Саша классный специалист в web-сфере и сам зарабатывает на всю семью: у него жена Инна и двое маленьких детей. И вот Инна… Возьмите у неё интервью! Она полюбила Сашу, уже зная о его диагнозе, вдохновила на то, чтобы начать заниматься своим делом, и сегодня во всем его поддерживает. Правда, прекрасная семья.

Когда мужчина хвалит своего друга, особенно такого — пошел на преодоление и выиграл — это понятно. Но когда мужчина с восхищением говорит о женщине, с которой никак не связан, это действительно заслуживает внимания.

Так родилась мысль сделать серию интервью с теми, кого называют «слабым полом» (да-да шутка Ф. Г. Раневской «женщины — это не слабый пол, слабый пол — это гнилые доски» здесь очень уместна). С теми, кто заключают в себе столько стойкости, мужества и жизнелюбия, что могут поделиться ими с «полом сильным».

Ну, а сегодня мы познакомим вас с Инной и с теми, кого она любит больше всего: мужем Александром — они вместе уже 15 лет, умницей сыном Игнатом (7 лет) и красавицей дочкой Марьяной (4 года).

В тёплой, уютной кухне, за чаем и разговором, стало понятно: за каждым «Ником Вуйчичем» стоит женщина, которая верит в его успех больше, чем он сам. И если есть главное слагаемое под названием «любовь», то «надежда» и «вера» прибавляются сами собой…

— Расскажите, пожалуйста, о том, как вы нашли друг друга.
— Пятнадцать лет назад, когда компьютеры ещё не появились в каждом доме, но зато были телевизоры, существовала такая вещь, как телетекст — бегущая строка на телеканалах. Нужно было позвонить в пейджинговую компанию и оставить там своё сообщение — его выводили в чат. Так (как сейчас, наверное, в соцсетях) появилась «тусовка» подростков, которые были на одной волне: общаться нам было интересно и, несмотря на такой необычный способ коммуникации, легко. Там мы с Сашей и нашлись. Спасибо бывшему каналу «БТ»! (Улыбается.)

Переписывались мы на, казалось бы, ничего не значащие темы — всё с какими-то шутками и взаимными подколами. Но я тогда уже чувствовала, что это общение не просто весёлое, но и душевное.

— Не хотелось вывести это душевное общение за пределы телетекста?
— Конечно, хотелось! Мы с ребятами решили организовать большую встречу, чтобы все участники чата могли познакомиться друг с другом. Но именно с Сашей (которого я, конечно, хотела увидеть больше всех) возникла загвоздка. Мы с трудом нашли его номер — он ведь его никому не давал — и когда дозвонились, услышали что-то вроде «я живу в деревне, на мне — хозяйство, коровы не доены; да и вообще, все дороги в колхозе замело снегом, я не приеду». Сто отмазок нашёл. (Смеётся.)

— Но вас они не остановили?
— Нам пришло в голову отправить ему фотографии, которые мы сделали на этой встрече. Чтобы Саша с нами хотя бы заочно познакомился.

— Давай мы тебе вышлем фото!
— Ну… давайте!

Ему, конечно, тоже хотелось всех увидеть, хоть и не признавался. Мы отправили фото по самой настоящей, не электронной, почте, вместе с письмом. Ну, а бумажное письмо всегда предполагает ответ!

И Саша действительно написал: поскольку пальцы не работали, получились, конечно, каракули. Но я ничего подозрительного в этом не увидела, да и Саша оправдался тем, что «писал левой ногой, и в роду японцы пробегали». (Улыбается.)

— Переписка продолжилась?
— Да, в полушутливой форме. Но эти «хихи-хаха» привели к телефонным звонкам и долгим вечерним беседам на философские темы. И вот на этом этапе та искра, которая проскочила в самом начале нашего знакомства, стала разгораться. Я поняла, что Саша не просто интересный, но и близкий мне по духу человек.

На разных концах провода мы были долгие месяцы. Как-то в одном из многочисленных разговоров всплыла тема велосипеда.

— Да, я тоже хотел бы проехаться на велосипеде…

— Ну так покатаешься ещё!

— Нет, не покатаюсь.

Тут, в таком бытовом контексте, он мне всё и рассказал.

— Что вы почувствовали?
— У меня было шоковое состояние на самом-то деле. Не из-за самого факта Сашиной травмы, мол, «какой кошмар! инвалид!», а из-за того, что судьба бывает так несправедлива по отношению к человеку.
Вот живёт себе молодой, интересный, здоровый парень — и в один момент вся его жизнь летит под откос из-за того, что он упал с турника. Казалось бы: турник, мелочь какая! Не авиакатастрофа, не автомобильная авария, не пожар…

Было больно от того, что жизнь на поверку действительно оказалась очень и очень хрупкой.

Но потом эмоции улеглись, а общение наше продолжилось. И мы с братом решили навестить Сашу, съездить к нему в гости. Предложили, а в ответ — пауза. И потом: «Нет, не надо!».

Он испугался. Наверное, боялся выглядеть беспомощным и потерять наше общение.

Но это была та самая ситуация, когда «и хочется, и колется» — и в итоге, после наших с братом уговоров, он сдал нам все явки и пароли. (Улыбается.)

— Какими были впечатления от вашей встречи?
— Одинаковыми! И я, и Саша сказали себе: «Больше мы никогда не увидимся!». (Смеётся.)

Дело в том, что я была достаточно юной — 20 лет, а выглядела ещё моложе. Приехала в каком-то цветастом костюмчике, волосы собраны в косички, в руках — воздушные шары. И Саша подумал: «Господи, что это за ребёнок приехал — с шариками-цветочками? Что с ней делать-то?».

Ну, а меня, в свою очередь, смутили, смешно сказать, его белые носки. Он был без обуви, и они чётко отпечатались в моей памяти. Так и думала: «Какие ужасные белые носки!». (Смеётся.)
Но, как видите, ни мои детские косички, ни его белые носки не стали преградой для наших отношений.

— Иногда такие мелкие детали при первом знакомстве могут смазать картину в целом…
— Да, неоправданные ожидания… Думаю, всем людям свойственно рисовать в воображении важные встречи вплоть до мелочей. А потом, когда реальность не совпадает с твоей фантазией, возникает детская такая претензия к окружающему миру.

Но если чувства настоящие, то это, наносное, рассеивается потом. Так было и в нашем случае: первое впечатление развеялось, а то светлое, что с самого начала было между нами, никуда не ушло.

На тот момент я не делала осознанный выбор, а просто плыла по течению… Но по этому течению меня направляло сердце. Как бы литературно это ни звучало. (Улыбается.)

— Не думали о том, что будет потом?
— Нет, я не строила никаких планов. Просто жила по чувствам, понимая, что сейчас я хочу быть рядом с этим человеком. Всё на эмоциях — радость узнавания друг друга. Четыре года я ездила к Саше. Не расписываясь. Под конец этого срока начала, конечно, накапливаться эмоциональная усталость — от неопределенности, от того, что отношения, как мне казалось, начали заходить в тупик…

— Почему возник этот тупик?
— Из-за нерешительности. Поначалу Саша говорил, как всегда, обтекаемо, образно, но понятно для обоих, что боится своих чувств и того, что будет с нами. Но потом справился с этим, понял главное: всё будет так, как должно быть — и сделал мне предложение.

Я тоже приняла его не сразу, боялась сказать «да», хотя любила… Мне трудно даются такие жизненные повороты.

Мамы, конечно, тоже отговаривали — и меня, и его. Сашина думала: «Девочка поездит-поездит и перестанет, а сын сломается». Моя говорила: «Подумай, ты ещё молодая, вся жизнь впереди».

Но в итоге все — и мы сами в первую очередь — приняли наши чувства и решение всегда быть вместе.

— Какой была свадьба?
— Главным, по-настоящему значимым праздником для нас стало венчание. А саму свадьбу, наверное, можно назвать обычной. Кроме одной детали: Саша не смог бы надеть мне на палец кольцо, и поэтому я смастерила для нас специальные большие кольца — для шеи. Обшила их для красоты золотыми лентами. Надевали через голову. Люблю всё-таки, когда не так, как у всех… Когда «особенно»! (Улыбается.)

— Если так, то чем, к примеру, отличается ваш быт от быта «обычной» девушки?
— Тем, что я не хожу на работу! (Смеётся.)

— Но это, наверное, потому что вам дома работы хватает…
— А мне она в радость, правда! У меня очень интересная и богатая на эмоции жизнь, хотя со стороны может показаться: бедная, сидит дома, к мужу и детям прикована.

Ничего подобного! Я счастлива, что судьба, а точнее, муж дают мне возможность проводить время не в офисе, а с родными людьми.

Когда у меня появилась семья и моё собственное гнездо, я поняла: это именно то, что делает меня счастливой. Все люди разные, и не каждому для чувства самореализации нужна карьера. Я черпаю энергию и ресурсы для духовного роста тут — в своём доме. Это так здорово — каждое утро просыпаться с мыслью: «Господи, как интересно жить! Как мне это нравится!».

— Кажется, этой энергии у вас столько, что она и мужу передается.
— Это взаимообмен! Наверное, на нём построены любые счастливые отношения. Мы с Сашей друг для друга постоянный источник силы и вдохновения — так было и, надеюсь, будет всегда.

Правда, в начале Сашиной карьеры я действительно подала ему идею и, возможно, заразила своим энтузиазмом. На момент нашего знакомства основными занятиями Саши были чтение книг, просмотр телевизора и разгадывание кроссвордов, лёжа на диване. Я начала рассказывать ему о компьютере — тогда он только-только появился в моем доме. Через год Саша — со своей печальной пенсии — тоже купил компьютер и очень быстро его освоил. Оказалось, что с его складом ума все компьютерные премудрости даются просто. И это при том, что на тот момент в нашей стране компьютеров действительно было мало, а информации о том, как с ними работать, ещё меньше. Тем не менее через небольшое время Саша уже умел устанавливать и переустанавливать операционную систему. Делал он это костяшками пальцев — кисти не работают.

Тогда я посоветовала:

— Слушай, а давай расклеим объявления: «Предлагаем установку windows, настройку компьютера, техническую помощь и т.д.»?

— Ну давай!

Сомневался, но всё-таки попробовал — и не прогадал. Конечно, тогда была всего пара звонков. Но они стали для Саши толчком к тому, чтобы развиваться дальше. Так он стал изучать программирование, в большей степени для себя. Но видя, что и это ему даётся, предложила:

— Давай поищем тебе работу в этой сфере?

— Да ты что, какая работа… Кто мне эту работу даст.

Я, как каждая женщина, наверное, от идеи не отказалась и полезла в интернет. Подходящая вакансия нашлась — технический редактор сайта. Посмотрела по требованиям — всё подходит. Говорю: «Позвони!». И он позвонил — как сам сознался, формально, чтобы эта тема больше не поднималась. (Улыбается.)

А его взяли! И пошло-поехало. С тех пор Саша работает со многими сайтами и везде добивается успехов. Его знают, рекомендуют и ценят как специалиста. Настолько, что я, видите, могу не работать! (Смеется.)

Если серьёзно, у нас не очень большие потребности, но у нас есть всё, что нам нужно, и даже немного больше.


ГЛАВНАЯ:  НОВОСТИ  “ГЕРОИНЯ НАШЕГО ВРЕМЕНИ”: КАК ЖЕНА ПОДАРИЛА ВЕРУ В БУДУЩЕЕ МУЖУ-КОЛЯСОЧНИКУ
“Героиня нашего времени”: как жена подарила веру в будущее мужу-колясочнику
on: Апрель 12, 2016In: Новости, ФотоНет комментариев Печать Email
podarila_veru_muzhu_001

Идея этого интервью появилась, когда в редакцию заглянул наш технический редактор и рассказал о своем давнем друге, который потерял в армии чувствительность рук и ног, способность двигаться… Такая нелепость: неудачно упал с турника. И после этого — инвалидное кресло.
— При этом Саша классный специалист в web-сфере и сам зарабатывает на всю семью: у него жена Инна и двое маленьких детей. И вот Инна… Возьмите у неё интервью! Она полюбила Сашу, уже зная о его диагнозе, вдохновила на то, чтобы начать заниматься своим делом, и сегодня во всем его поддерживает. Правда, прекрасная семья.

Когда мужчина хвалит своего друга, особенно такого — пошел на преодоление и выиграл — это понятно. Но когда мужчина с восхищением говорит о женщине, с которой никак не связан, это действительно заслуживает внимания.

Так родилась мысль сделать серию интервью с теми, кого называют «слабым полом» (да-да шутка Ф. Г. Раневской «женщины — это не слабый пол, слабый пол — это гнилые доски» здесь очень уместна). С теми, кто заключают в себе столько стойкости, мужества и жизнелюбия, что могут поделиться ими с «полом сильным».
Если в кругу ваших знакомых есть женщина, которая столкнулась с непростой жизненной ситуацией (в своей биографии или в судьбе своих близких) и не просто справилась с ней, но и может стать примером, стимулом, вдохновением для других, пишите нам по адресу lina@tutby.com. Чтобы мы быстрее нашли ваше письмо, укажите в его теме «Героиня нашего времени». Это название нашего проекта, и мы, в отличие от М.Ю.Лермонтова, вкладываем в него не горькую иронию и сожаление, а всё наше восхищение, уважение и гордость за женщин, которые живут в этой стране.

Ну, а сегодня мы познакомим вас с Инной и с теми, кого она любит больше всего: мужем Александром — они вместе уже 15 лет, умницей сыном Игнатом (7 лет) и красавицей дочкой Марьяной (4 года).

В тёплой, уютной кухне, за чаем и разговором, стало понятно: за каждым «Ником Вуйчичем» стоит женщина, которая верит в его успех больше, чем он сам. И если есть главное слагаемое под названием «любовь», то «надежда» и «вера» прибавляются сами собой…

— Расскажите, пожалуйста, о том, как вы нашли друг друга.
— Пятнадцать лет назад, когда компьютеры ещё не появились в каждом доме, но зато были телевизоры, существовала такая вещь, как телетекст — бегущая строка на телеканалах. Нужно было позвонить в пейджинговую компанию и оставить там своё сообщение — его выводили в чат. Так (как сейчас, наверное, в соцсетях) появилась «тусовка» подростков, которые были на одной волне: общаться нам было интересно и, несмотря на такой необычный способ коммуникации, легко. Там мы с Сашей и нашлись. Спасибо бывшему каналу «БТ»! (Улыбается.)

Переписывались мы на, казалось бы, ничего не значащие темы — всё с какими-то шутками и взаимными подколами. Но я тогда уже чувствовала, что это общение не просто весёлое, но и душевное.
— Не хотелось вывести это душевное общение за пределы телетекста?
— Конечно, хотелось! Мы с ребятами решили организовать большую встречу, чтобы все участники чата могли познакомиться друг с другом. Но именно с Сашей (которого я, конечно, хотела увидеть больше всех) возникла загвоздка. Мы с трудом нашли его номер — он ведь его никому не давал — и когда дозвонились, услышали что-то вроде «я живу в деревне, на мне — хозяйство, коровы не доены; да и вообще, все дороги в колхозе замело снегом, я не приеду». Сто отмазок нашёл. (Смеётся.)
podarila_veru_muzhu_002

— Но вас они не остановили?
— Нам пришло в голову отправить ему фотографии, которые мы сделали на этой встрече. Чтобы Саша с нами хотя бы заочно познакомился.

— Давай мы тебе вышлем фото!
— Ну… давайте!

Ему, конечно, тоже хотелось всех увидеть, хоть и не признавался. Мы отправили фото по самой настоящей, не электронной, почте, вместе с письмом. Ну, а бумажное письмо всегда предполагает ответ!

И Саша действительно написал: поскольку пальцы не работали, получились, конечно, каракули. Но я ничего подозрительного в этом не увидела, да и Саша оправдался тем, что «писал левой ногой, и в роду японцы пробегали». (Улыбается.)

— Переписка продолжилась?
— Да, в полушутливой форме. Но эти «хихи-хаха» привели к телефонным звонкам и долгим вечерним беседам на философские темы. И вот на этом этапе та искра, которая проскочила в самом начале нашего знакомства, стала разгораться. Я поняла, что Саша не просто интересный, но и близкий мне по духу человек.

На разных концах провода мы были долгие месяцы. Как-то в одном из многочисленных разговоров всплыла тема велосипеда.
— Да, я тоже хотел бы проехаться на велосипеде…

— Ну так покатаешься ещё!

— Нет, не покатаюсь.

Тут, в таком бытовом контексте, он мне всё и рассказал.

— Что вы почувствовали?
— У меня было шоковое состояние на самом-то деле. Не из-за самого факта Сашиной травмы, мол, «какой кошмар! инвалид!», а из-за того, что судьба бывает так несправедлива по отношению к человеку.
Вот живёт себе молодой, интересный, здоровый парень — и в один момент вся его жизнь летит под откос из-за того, что он упал с турника. Казалось бы: турник, мелочь какая! Не авиакатастрофа, не автомобильная авария, не пожар…

Было больно от того, что жизнь на поверку действительно оказалась очень и очень хрупкой.

Но потом эмоции улеглись, а общение наше продолжилось. И мы с братом решили навестить Сашу, съездить к нему в гости. Предложили, а в ответ — пауза. И потом: «Нет, не надо!».

Он испугался. Наверное, боялся выглядеть беспомощным и потерять наше общение.

Но это была та самая ситуация, когда «и хочется, и колется» — и в итоге, после наших с братом уговоров, он сдал нам все явки и пароли. (Улыбается.)
— Какими были впечатления от вашей встречи?
— Одинаковыми! И я, и Саша сказали себе: «Больше мы никогда не увидимся!». (Смеётся.)

Дело в том, что я была достаточно юной — 20 лет, а выглядела ещё моложе. Приехала в каком-то цветастом костюмчике, волосы собраны в косички, в руках — воздушные шары. И Саша подумал: «Господи, что это за ребёнок приехал — с шариками-цветочками? Что с ней делать-то?».

Ну, а меня, в свою очередь, смутили, смешно сказать, его белые носки. Он был без обуви, и они чётко отпечатались в моей памяти. Так и думала: «Какие ужасные белые носки!». (Смеётся.)
Но, как видите, ни мои детские косички, ни его белые носки не стали преградой для наших отношений.

— Иногда такие мелкие детали при первом знакомстве могут смазать картину в целом…
— Да, неоправданные ожидания… Думаю, всем людям свойственно рисовать в воображении важные встречи вплоть до мелочей. А потом, когда реальность не совпадает с твоей фантазией, возникает детская такая претензия к окружающему миру.

Но если чувства настоящие, то это, наносное, рассеивается потом. Так было и в нашем случае: первое впечатление развеялось, а то светлое, что с самого начала было между нами, никуда не ушло.

На тот момент я не делала осознанный выбор, а просто плыла по течению… Но по этому течению меня направляло сердце. Как бы литературно это ни звучало. (Улыбается.)
podarila_veru_muzhu_003— Не думали о том, что будет потом?
— Нет, я не строила никаких планов. Просто жила по чувствам, понимая, что сейчас я хочу быть рядом с этим человеком. Всё на эмоциях — радость узнавания друг друга. Четыре года я ездила к Саше. Не расписываясь. Под конец этого срока начала, конечно, накапливаться эмоциональная усталость — от неопределенности, от того, что отношения, как мне казалось, начали заходить в тупик…

— Почему возник этот тупик?
— Из-за нерешительности. Поначалу Саша говорил, как всегда, обтекаемо, образно, но понятно для обоих, что боится своих чувств и того, что будет с нами. Но потом справился с этим, понял главное: всё будет так, как должно быть — и сделал мне предложение.

Я тоже приняла его не сразу, боялась сказать «да», хотя любила… Мне трудно даются такие жизненные повороты.

Мамы, конечно, тоже отговаривали — и меня, и его. Сашина думала: «Девочка поездит-поездит и перестанет, а сын сломается». Моя говорила: «Подумай, ты ещё молодая, вся жизнь впереди».

Но в итоге все — и мы сами в первую очередь — приняли наши чувства и решение всегда быть вместе.
— Какой была свадьба?
— Главным, по-настоящему значимым праздником для нас стало венчание. А саму свадьбу, наверное, можно назвать обычной. Кроме одной детали: Саша не смог бы надеть мне на палец кольцо, и поэтому я смастерила для нас специальные большие кольца — для шеи. Обшила их для красоты золотыми лентами. Надевали через голову. Люблю всё-таки, когда не так, как у всех… Когда «особенно»! (Улыбается.)

— Если так, то чем, к примеру, отличается ваш быт от быта «обычной» девушки?
— Тем, что я не хожу на работу! (Смеётся.)

— Но это, наверное, потому что вам дома работы хватает…
— А мне она в радость, правда! У меня очень интересная и богатая на эмоции жизнь, хотя со стороны может показаться: бедная, сидит дома, к мужу и детям прикована.

Ничего подобного! Я счастлива, что судьба, а точнее, муж дают мне возможность проводить время не в офисе, а с родными людьми.

Когда у меня появилась семья и моё собственное гнездо, я поняла: это именно то, что делает меня счастливой. Все люди разные, и не каждому для чувства самореализации нужна карьера. Я черпаю энергию и ресурсы для духовного роста тут — в своём доме. Это так здорово — каждое утро просыпаться с мыслью: «Господи, как интересно жить! Как мне это нравится!».
— Кажется, этой энергии у вас столько, что она и мужу передается.
— Это взаимообмен! Наверное, на нём построены любые счастливые отношения. Мы с Сашей друг для друга постоянный источник силы и вдохновения — так было и, надеюсь, будет всегда.

Правда, в начале Сашиной карьеры я действительно подала ему идею и, возможно, заразила своим энтузиазмом. На момент нашего знакомства основными занятиями Саши были чтение книг, просмотр телевизора и разгадывание кроссвордов, лёжа на диване. Я начала рассказывать ему о компьютере — тогда он только-только появился в моем доме. Через год Саша — со своей печальной пенсии — тоже купил компьютер и очень быстро его освоил. Оказалось, что с его складом ума все компьютерные премудрости даются просто. И это при том, что на тот момент в нашей стране компьютеров действительно было мало, а информации о том, как с ними работать, ещё меньше. Тем не менее через небольшое время Саша уже умел устанавливать и переустанавливать операционную систему. Делал он это костяшками пальцев — кисти не работают.

Тогда я посоветовала:
— Слушай, а давай расклеим объявления: «Предлагаем установку windows, настройку компьютера, техническую помощь и т.д.»?

— Ну давай!

Сомневался, но всё-таки попробовал — и не прогадал. Конечно, тогда была всего пара звонков. Но они стали для Саши толчком к тому, чтобы развиваться дальше. Так он стал изучать программирование, в большей степени для себя. Но видя, что и это ему даётся, предложила:

— Давай поищем тебе работу в этой сфере?

— Да ты что, какая работа… Кто мне эту работу даст.

Я, как каждая женщина, наверное, от идеи не отказалась и полезла в интернет. Подходящая вакансия нашлась — технический редактор сайта. Посмотрела по требованиям — всё подходит. Говорю: «Позвони!». И он позвонил — как сам сознался, формально, чтобы эта тема больше не поднималась. (Улыбается.)

А его взяли! И пошло-поехало. С тех пор Саша работает со многими сайтами и везде добивается успехов. Его знают, рекомендуют и ценят как специалиста. Настолько, что я, видите, могу не работать! (Смеется.)

Если серьёзно, у нас не очень большие потребности, но у нас есть всё, что нам нужно, и даже немного больше.
— Вряд ли в начале отношений вы могли предположить, что вот так всё сложится…
— Конечно, не могла. Было боязно, потому что представляла себе, что мне нужно будет работать с утра до вечера, чтобы содержать семью, а потом в одиночку вести быт. Но всё случилось иначе.

Оказалось, главное подтолкнуть мужчину к тому, чтобы он нашел свое любимое дело и занимался им. И тогда ты тоже сможешь всю жизнь посвятить тому, что любишь. (Улыбается.)

— Думаю, этот факт «мужчина, прикованный к инвалидной коляске (стандартная формулировка), содержит свою семью» никак не укладывается в стереотипное представление о том, какова жизнь людей, чьи возможности отличны от других. Также в этот стереотип вряд ли вписывается полная семья с прекрасными, здоровыми и счастливыми детьми.
— Да. Дети стали для нас с Сашей огромным счастьем. И стимулом. И дополнительным смыслом.

— Да. Дети стали для нас с Сашей огромным счастьем. И стимулом. И дополнительным смыслом.


Я вступала в отношения с Сашей со стандартной установкой «главное — получить образование и сделать карьеру», но после рождения детей взгляды мои переменились на 180 градусов. Дети растут сами и позволяют расти мне — душевно и духовно.

Старший, Игнат, уже маленькая личность — очень думающая и интересующаяся. Обожает читать энциклопедии и смотреть документальные фильмы про животных.

Знает названия таких птиц и рептилий, о которых мы и не слышали никогда. А еще всем гостям дает загадки про всяких зверей диковинных. Так что, если спросит «не рыба, не птица, не животное, а в воде плавает, кто это?», отвечайте «это стромбус!», не прогадаете. (Смеется.)

Марьяна — очень эмоциональна, настоящая девочка.

Хохочет — и тут же плачет. А через минуту — уже летит куда-то на всех ветрах! Но вместе с тем под этой лёгкостью тоже уже формируется характер — недавно заметила, что она начала читать. Научилась у Игната.

Они настоящие друзья, всегда знают, чем занять друг друга и как поднять другому настроение. Замечательно просто, что их у нас двое!

— Есть у вас с детьми любимый совместный отдых?
— Да, мы в походы ходим! Очень любим это дело. Дождёмся лета — и снова соберёмся. Папа обязательно с нами, а в подмогу — наши друзья и близкие люди.
Любим вместе ездить по Беларуси… Ну и за её пределы выбираться, конечно, когда есть возможность. (Улыбается.)

— А у вас есть личные увлечения, не связанные с семьей?
— Люблю читать, шить, занимаюсь восточными танцами. Но это, наверное, многим женщинам нравится. А из необычного: учусь сейчас на врача-гомеопата. И это безумно интересно! Где время беру?.. Честно скажу, не знаю. Но уверена, что если хочешь успеть многое, всё получается.

Кстати, чай закипел! Саша, иди пить чай!

В кухне появляется Саша, чаепитие становится по-настоящему семейным, а у нас появляется возможность задать пару вопросов не только вдохновляющей героине, но и тому, кто вдохновляет её.

— Саша, вот знаете, многие абсолютно здоровые люди умудряются находить поводы для того, чтобы поддаться депрессии и опустить руки. Откуда у вас столько сил? Инна говорит, что вы никогда не жалели себя и не терзали жалобами близких…


Александр:

— Я не один такой, на самом-то деле. В той же Ассоциации инвалидов-колясочников вы найдете не одного Ника Вуйчича. Есть ребята, которые и бизнес успешный, и семьи счастливые создали.

Просто у нас в обществе стереотип такой. Если с тобой что-то случилось, ты обуза и хомут. И тому человеку, который хочет быть с тобой, говорят «зачем ты свою шею под этот хомут подставляешь?».

А ведь, к сожалению, каждый из нас в любой момент может стать той самой «обузой» — судьбу нельзя предсказать. Но если ты связываешь судьбу со «своим» человеком, с родной душой, это не имеет значения.

Инна:

— Это точно… А ещё мне кажется, что каждому человеку выделяется свыше разное количество ресурсов — сил, терпения, оптимизма. Поэтому не стоит осуждать тех, кому их просто не хватает.

Ну, а нам с Сашей жить легко. Легко и интересно! И спасибо Тому, Кто дал нам ресурсы для этого.

— Можете себе представить на минуту, что вы бы тогда в телечате просто не увидели сообщений друг друга? Как бы сложилась ваша жизнь?

Александр:

— Трудно мне такое представить… Я бы, наверное, лежал на диване, думал о жизни… Ну, а Инна… Не знаю даже.

Инна:

— А я и представлять не буду. Того, что есть у нас сегодня, не могло не быть. Всё предрешено, и я в это верю: мы не могли не найти друг друга.

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Какая может быть депрессия в деревне? Тут работать нужно!


Сегодня Петр Зеленковский, по обыкновению, встал в пять утра. У него не один огород — картошка, пшеница, овес, свекла, кабачки, да еще две коровы, поросята, куры, утки, дрова нужно колоть, зерно молоть… Обычная жизнь белорусского мужика с натруженными руками. С одной такой «маааленькой деталюшечкой» — у Петра двойной перелом позвоночника, уже десять лет он в коляске.

Перед вами история человека, который нашел для себя смысл и главное лекарство — тяжелый каждодневный труд на земле. Он не ноет и не жалуется, а просто берет свою косу, ставит неподвижные ноги в коляску и взмахивает острием — «ррраз, ррраз, ррраз!». И так шаг за шагом, метр за метром, год за годом.

Дом Петра — крепкий и, как говорят в деревне, «дагледжаны» — стоит в самом конце Бакунов. Улица Гагарина, когда-то, очевидно, воплощавшая светлые надежды коммунистов, местами осиротела и стыдливо прячет заросшие бурьяном пустыри на месте «колишних» хат. 53 дома и 107 человек — все, что осталось от крупной в прошлом деревни неподалеку от Брагина. Днем Петр в Бакунах почти один — немногочисленные мужики работают в колхозе, и только старушки-вдовы горюют на крылечках.

Хозяин заваривает чай, мы садимся у стола. Внутри дома идет ремонт. Он идет уже много лет — с того момента, как Петр сел в коляску. Голые стены незаконченной кухни — словно видимое подтверждение новой жизни, которую хозяин дома строит после травмы.


— Все пороги в доме я делал сам, пол тоже пришлось ровнять, заливать бетон. Что-то — своими силами, где-то хлопцаў просил… Помню, ездил в Речицу за стройматериалами, заехал в Хойники к куму, дело зимой было. На улице бегала маленькая собачка, от холода тряслась. Я спросил: «Чья?» — «Ничья, забирайте, а то пропадет». Я и забрал. Теперь вот выросла большая да ласковая, — Матильда лижет руку хозяину, словно все понимает, чай стынет в больших кружках, а мы говорим, говорим, говорим…

Петр родился в соседней деревне, окончил училище, отслужил по контракту в армии, а потом вернулся в родной колхоз. Работал на тракторе К-701 («эх, трактора — моя стихия!»), женился, перебрался в Бакуны, родились дети. А в 27 лет он сломал позвоночник: вез тюки с сеном, машина перевернулась, и Петра накрыло. Это было в 2007 году. Одна операция, другая, титановые пластины в теле, реабилитация… Несколько недель спустя мужчина вернулся в Бакуны уже в коляске. Что пережили жена и дети, мы не знаем, но они остались рядом и остаются по сей день.


— Я пытался стать на ноги, пойти. И пытаюсь до сих пор. Помню, в Аксаковщине (реабилитационном центре. — Прим. Onliner.by) врачи на меня посмотрели, увидели, как я сижу, стою, делаю мостик и сказали: «При такой травме это невозможно!» А я не сдавался. Как домой вернулся, стоял по часу-два у забора, тренировался. Купил фиксирующие ортезы, шагал с ходунками. Метров пятьдесят мог пройтись по ровному полу. Но если чуть где ямочка — все, сразу падал. Уже и ортезы эти поломались. А где ж ты найдешь на все грошы?.. С колясками в Беларуси беда. Я купил себе импортную за собственные деньги. Те, что бесплатно предлагают в Минске, то ли отцентрированы плохо, то ли еще что, но на них неудобно ездить. Мне облегченная «активная» коляска не подходит, я же по огороду туда-сюда езжу, все контролирую по хозяйству. Раньше в доме были большие пороги — я научился их перескакивать. Вот здесь был самый высокий порог, — хозяин хлопает по кухонной двери. — Иногда, бывало, переворачивался в коляске. А что тут такого? Перекинул ее через порог, переполз, сел — да и все… Надежда пойти у меня и сейчас есть. Надежда, как говорится, умирает последней. Нужны тренажеры — а это опять деньги.

— У колясочников есть такое понятие — «первые годы травмы». Это самое тяжелое и мрачное время, когда человек погружается в сильнейшую депрессию. Не все переживают его.

— Да боже мой, если честно сказать, какая может быть депрессия в деревне? В городе — да. Из квартиры даже не выедешь. А в деревне — то одно, то другое, голова забита делами, совсем про другое думаешь. Я после травмы делаю все то же, что и раньше. Даже больше. Когда был здоровый, работал в колхозе, а дома не было ни на что времени. А когда сел в коляску, начал ремонт делать, хозяйство завел. Коровку одну купил, та телочку привела… Качки, свиньи, куры. Сам научился косить ручной косой, сам дрова бензопилой пилю, когда нужно полоть огород — людей прошу, помогают. Ну а если хозяйство не держать, самому не работать, разве выживешь за 220 рублей? Это вся моя пенсия, а у меня еще жена и двое детей: Никите 17 лет, Ксюше — 11. Правда, какой-то спонсор из Германии мне иногда пересылает по 10 евро…


Человеку в коляске в Беларуси бесплатно положена от государства эта самая коляска — отечественного производства. Еще ходунки, костыли и обувь. Советский принцип давать деньги на бензин или авто давно в прошлом.

— Кроме кроссовок, ничего другого обуть я не могу, — говорит обладатель 41-го размера. — Зимняя обувь должна быть по щиколотку, ведь в коляске я специально убрал подножки, чтобы разрабатывать стопы. Если я надену сапоги с высоким голенищем, нога не станет. Зато с помощью этих шлеек разработались мои ноги! Первую коляску, в которую я сел, мне подарил кум. Уж не знаю, где он ее взял, но коляска была без подножек. Я придумал эти шлейки и постоянно так ездил — ноги и разработались. Еще помогла реабилитация в гомельском госпитале, в Новобелице. Я раньше в госпиталь ездил, а теперь перестал: некогда.

— Вам обидно слышать в свой адрес слово «инвалид»?

— Да ну! Кто меня обидит? Я сам кого хочешь обижу (смеется. — Прим. Onliner.by). Местные воспринимают все нормально. Ну а если человек дурнéньки, то чего на него обижаться?

«Я сказал про ямы на дорогах, а мне в ответ: у вас умирающая деревня»

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Истории из жизни людей с инвалидностью
« Ответ #11 : 06 Декабрь 2017, 21:20 »
«До реактора», как говорят местные, деревня Бакуны жила сытно: свое футбольное поле, волейбольное, Дом культуры, школа, магазин, бесплатное сено и комбикорм за копейки. Теперь здесь доживают век в основном старики, а о бывшей «Славе КПСС» напоминает разве что потрескавшаяся надпись. И все же Бакунам в некотором смысле повезло: после взрыва на Чернобыльской АЭС деревни по соседству закапывали целиком, а жителей переселяли.

— Да госпадзi, а где этой радиации нет? Она везде есть, — философски смотрит на вопрос экологической катастрофы Петр. Пахать свою землю и собирать урожай он не боится. — У меня несколько огородов. Я сею картошку, а на следующий год — овес или озимое. Так и чередую. Нанимаю частников, чтобы пахать землю. 20 минут работы трактора — и готово. А коней сейчас на всю деревню только два осталось, конями уже никто не пашет. Картошку выбрать — опять частников нанимаю, опять деньги плачу. Обидно, что нынешний директор колхоза не понимает меня. Говорю ему: «Петрович, выпиши трактор на час». Мне же не на целый день нужно. А он в ответ: «У меня в колхозе ничего не делается, все поломано, войди в мое положение». А я ему: «Петрович, войди ты в мое положение». Когда я только позвоночник сломал, в моем колхозе хороший директор был. Ему позвонишь — даже и выписывать трактор не нужно было, всегда помогал. Помнил, что я родился тут, что шесть лет в родном колхозе отработал…

— В деревне я не один, у кого большое хозяйство, несколько огородов. Не все люди ленятся. Кто-то хочет жить. А зарплата у людей маленькая — рублей 200 в колхозе получают. Поэтому кто картошку выращивает, кто еще чем занимается. Мыслосырзавод и хлебозавод в Брагине закрылись лет десять назад. Остается только земля, хозяйство.

Напившись чая, мы отправляемся на экскурсию по Бакунам. Ехать на коляске по разбитой дороге — занятие, мягко говоря, не из простых. Но жилистые руки Петра уверенно крутят колеса, он твердо отказывается от нашей помощи. «Вун моя бульба! — с гордостью показывает хозяин. — А вот овес, пшеница!» Действительно, пшеница Зеленковского жизнерадостно колосится в Бакунах, и плевать она хотела на закрытые ставни хат, пустые дома и давно остановившийся график рождаемости. Пару старожил провожают журналистов удивленными взглядами: здесь давно не было гостей. Заросшие улицы, потрескавшийся асфальт — все это демонстрирует нам Петр, нахмурив брови. Он верит, что здесь можно и нужно навести порядок.

— Видите, что вместо парка растет? Сплошные лопухи да репей. А раньше — березки, осинки росли, — вспоминает Петр. — Здесь было озеро, даже щуки водились, караси. Тоже заросло. Я хотел бы рыбу половить сейчас, да негде… А вот здесь раньше красиво было, эх! На футбольном поле с пацанами играли… Там когда-то дома стояли, а сейчас ничего нет.

— Когда начальство приезжает и выписывает предписания: скоси траву, убери кусок земли, наведи порядок — им не важно, кто ты, что ты. Но почему они требуют от людей, когда сами не выполняют свою работу, не наводят порядок? Пустые дома стояли, их позакапывали. Так вы эту землю в порядок приведите, а то там такие лопухи растут, что ого-го! Три небольших озера, которые я вам показал, выкопали в деревне давным-давно, еще до радиации. Так за последние два-три жарких лета, как начало печь, все позарастало лозой, позасыхало. Достаточно почистить их — и вода вернется. В прошлом году было собрание, приезжали из Брагина важные чиновники. Говорят: «Какие у вас есть жалобы, вопросы?» Я и сказал про эти озера, про дороги, которые у нас в ямах все. А мне отвечают: «У вас умирающая деревня, кто вам тут что будет делать?» Вот и все.


В линии Бакуновской судьбы мог быть счастливый поворот. На рубеже нулевых решили здесь строить свинокомплекс и дома для молодых работников. Но столько лет прошло — ни фермы, ни домиков. Самые смелые сельчане уехали попытать счастья в Минск или Москву. Так и остался Петр в свои 37 лет чуть ли не самым молодым и деятельным мужиком в деревне.

— Если бы у меня были финансы, я бы всю нашу деревню отстроил! — на прощание говорит Петр. И мы ему верим. Верим в силу этого настоящего, простого, стоящего на земле белорусского мужика.

admin

  • Пишите в личку
  • *****
  • Администратор
  • Сообщений: 663
  • 1: 0
  • Лайков: 7
  • Адмирал инва флота
    • Просмотр профиля
Счастливая история семьи Стрига
« Ответ #12 : 06 Декабрь 2017, 21:37 »
«Когда влюбляешься, инвалидную коляску перестаешь замечать»


«Стрельнула молнией в сердце — вот и влюбился», — улыбаясь, озвучивает свою версию знакомства Игорь. Таня подходит к вопросу серьезней: «Игорь всегда отличался. В нем такая харизма и жизнелюбие, что невозможно устоять». Двенадцать лет назад они встретились в лагере для инвалидов. И с тех пор не перестают доказывать, что инвалидная коляска — это обстоятельство, которое никак не мешает любить друг друга.

«Около года мне казалось: еще чуть-чуть — и я буду ходить»

В доме семьи Стрига — тепло и весело. Дети играют в догонялки, младший — Степа — кричит: «Я байон! Я байон!» — он доволен тем, что сегодня выучил новое слово.

По очереди дети «инспектируют» колени родителей, но в итоге убегают в комнату: там игрушки и пуфы, да и вообще можно делать, что хочешь: мама с папой ничего не видят, пока ведут свои разговоры с незнакомой тетей.

Таня охотно рассказывает о своем детстве и юности, Игорь все больше молчит — сидит чуть в стороне, но так, чтобы можно было дотянуться до супруги и взять ее за руку.

Вместе пара уже 12 лет. Познакомил их лагерь, в котором Игорь работал инструктором езды на коляске, а Таня — волонтером.

— Я училась в БГУ на соцработника. Многие одногруппницы проходили практику в лагере активной реабилитации для инвалидов — и после этого целый год жужжали про какого-то Стригу: «Он такой, ну такой!». Плюс рассказывали про сам лагерь: насколько там трудно, но вдохновляюще. Люди возрождались! Поэтому в следующем году я решила поехать и посмотреть на все это сама.

Одним из тех, кто возвращал в «курсантов» веру в жизнь, был Игорь. Он учил их ездить на коляске, а главное — двигаться вперед — во всех смыслах. За 23 года, которые он сам провел в инвалидном кресле, Игорь в совершенстве овладел этим навыком:


— Автомобильная авария. Все банально. Я не был за рулем. Вот так не повезло, — вступает в разговор Игорь. — Около года я просто лежал. Все это время мне казалось, что вот, еще чуть-чуть — и я пойду. Отказывался садиться в коляску. Когда осознал, что чуда не произойдет, постарался максимально восстановиться и выжать все из ситуации. Хотя врачи говорили, что я даже сидеть не буду.

До аварии Игорь успел побывать в браке и стать отцом, поработать водителем скорой и заняться собственным бизнесом. На месте не сидел никогда. Не стал этого делать и после травмы — оскольчатого разрыва спинного мозга.

— Затем реабилитация. Год, два, три. Больницы, процедуры, капельницы, операции, пятое-десятое. А потом пошел работать. Купил машину, поставил ручное управление — и вперед.

Сопротивление мамы, рождение двойни и сложности первого года

Так Игорь и Таня оказались в одном лагере под Борисовом. 10 дней они провели вместе. Таня ждала, что будет тяжело. Но вместо этого получила заряд сил от знакомства с людьми, которые на ее глазах становились другими.

— Через 10 дней волонтеры уехали, инструкторы остались. И я решила вернуться. Типа «забыла раздать анкеты». (Улыбается.) Приехали с подружкой на пару дней как гости. После этого все и закрутилось.

— Чем покорил Игорь?

— Харизмой. И красотой, — широко улыбается Таня.

— Я красивый? — пытается смутить супругу Игорь.

Таня непреклонно продолжает:

— То, что он яркий и необычный, было понятно еще до приезда. Он отличался от всех своей харизмой, жизнелюбием. Но главное, чем меня зацепил Игорь, — внимание. В то время я увлеклась буддизмом, ездила на разные духовные практики, семинары. Даже на Алтае побывала. И мне нужно было с кем-то поделиться, рассказать об этом. А Игорь слушал — и это было очень важно для меня. Конечно, я начала отвечать взаимностью.

— Давай, покрасней еще, — шутит Игорь. — Чем меня зацепила Таня? Симпатичная девчонка, вот и начали общаться. Таня клевая и умная. Я ее люблю.

Чтобы пожениться, паре понадобилось шесть лет. За это время Таня успела бросить БГУ и уехать учиться в Вильнюс — с социальной работы она переключилась на искусствоведение.

— В тот период я не думала про принцев, — вспоминает Таня. — Знала, что у меня есть Игорь. Поэтому смогла сконцентрироваться на учебе, путешествиях и самой себе.

— Мы особо не форсировали, — продолжает Игорь. — Жили вместе. Потом пришел момент, когда решили пожениться.

Семья Татьяны к этому решению отнеслась прохладно. Мама и вовсе протестовала: очень переживала за дочку.

— Вначале реакция была негативной. Все думали, что это мимолетное, что я уеду в Вильнюс и все закончится. Когда стало понятно, что у нас все серьезно, началась борьба с мамой. Она, вероятно, не понимала перспектив таких отношений в плане брака и детей. Это ее сильно смущало. Но когда все стало складываться по нарастающей, ее сомнения развеялись. Любовь победила, и мама стала счастливой тещей.


Почти три года назад в семье Стрига появились Софья и Степан. Рождение двойни стало семейным землетрясением и для Тани, и для Игоря.

— Первый раз нам вовсе сказали, что будет тройня. Поэтому когда уточнили, что все-таки двойня, мы прямо выдохнули, — супруги улыбаются.

Тем не менее первый год дался им непросто.

— Сначала у меня была эйфория: двое детей, они маленькие и классные, — вспоминает Таня. — Но недели через две батарейка закончилась, эйфория утихла. В какой-то момент я поняла, что пути назад нет. Не будет такого: сейчас потерплю еще чуть-чуть — и вернусь к своей прежней жизни. Не-е-ет.

А потом спросила себя: неужели мне настолько плохо, что я хочу все открутить назад и вернуть так, как было? Осознала: нет, это просто такой период. Да, мне тяжело, но ведь все помогают. Да, хочется спать по 10 часов, но так не получается. Поэтому нужно находить другие пути, иначе выстраивать свою жизнь.

Единственная претензия, которая у меня все-таки осталась, — почему никто не предупредил, что будет настолько непросто? Вокруг тебя, беременной, все летают, тебя подкупают маленькие детки на фотографиях с УЗИ. Но никто не говорит, что будет тяжело. Прям очень.

Весь этот период Игорь был рядом. Спешил после работы, чтобы помочь Тане с детьми и дать ей пару часов отдыха. Просыпался вместе с ней по ночам и кормил детей. Инвалидная коляска никогда не была поводом что-то не делать или не успевать:

— Я был рад двойне, да еще мальчику и девочке. Мне годков-то не 20, отцовство в этом возрасте воспринимается совершенно по-другому.

— Чему вы учитесь у своих детей?

Игорь берет ответ на себя:

— Жить и радоваться жизни прямо сейчас. Не вспоминать, как было клево вчера. И не думать о том, что хорошего тебя ожидает завтра. Дети живут моментом, который наступает сейчас. Пошел — радуешься, пополз — тоже. Сказал новое слово — опять радость. Что-то слепил в садике — круто, не болеешь — отлично. Новое каждый день.

— А какой день вы бы хотели повторить?

— Наверное, свадьбу, — Таня говорит, Игорь смеется. — Мы попали в аварию, когда ехали в Гервяты. Целый день прошел в ожидании ГАИ и эвакуатора. Зато у нас была клевая фотосессия на остановке.

— А какое событие из жизни вычеркнули бы?

— На меня даже не смотрите. Я не скажу, — кратко отвечает Игорь.

«Был хулиганом. Но Таня меня изменила»

Пять лет назад Игорь пришел работать диспетчером в «Гипермаркет услуг 124», через три дня стал начальником сектора, через полтора года — директором предприятия.

— Проект интересный. У меня работает 40 человек, из них только у двух нет инвалидности. Мисс мира на коляске Саша Чичикова и Саша Авдевич, который проехал по Европе на байке с ручным управлением, — все это наши ребята.

Таня работает на этом же предприятии интернет-маркетологом. До этого много лет курировала выставки, писала статьи, занималась фотопорталом ZNЯTA, но дети слегка сместили приоритеты — теперь искусство перешло в разряд увлечений.

— Профессионально последние три года Таня была в декрете. Сейчас вышла. Уверен, что годика через полтора у нее будут новые высоты.

— Приходится ли вам в повседневности сталкиваться с давлением общества?

— Последние несколько лет я работала вместе с Игорем. Давления никакого не было. В декрете тоже. Да, идешь по городу, люди оборачиваются. Но пальцем никто не показывает. Поэтому могу сказать, что нет, не сталкиваемся.

— И тем не менее у нас принято считать: если ты выходишь замуж или женишься на человеке с инвалидностью, ты жертвуешь собой. Но что это на самом деле?

— Любовь, — без промедления отвечает Таня. — Я не представляла и не представляю свою жизнь без Игоря. Когда я приехала в лагерь, уже дня через три перестала обращать внимание, в коляске человек или нет. Ее просто не существует, если ты любишь.

— Как вы изменили друг друга?

— Каким я стал? Хорошеньким? — интересуется у жены и дочки Игорь. — Хорошим папой? А мужем? Да, теперь я муж, семьянин. А раньше, доченька, папа был хулиганом.

— Весь этот период прошел в любви, — Таня долго ищет нужные слова. — Без нее — не знаю, что было бы. Конечно, все поменялось сильно. Особенно с рождением детей. Прямо радикально. Без Игоря я не была бы настолько уверена в себе. И сделала бы больше ошибок.

— По-вашему, на чем строится счастливая семья?

— Счастливая семья — это счастливая мама, — за три года воспитания двойняшек Таня вывела простую формулу. — Когда есть взаимопонимание с мужем, любовь и доверие. Когда все хорошо с детьми, когда у тебя есть возможность развиваться в духовном и физическом плане. Тогда ты можешь отдать другим больше.

Сейчас Игорь мечтает отправить Таню куда-нибудь отдохнуть. Видит, что немного устала. Выбираться куда-нибудь вместе пока не получается. «Даже выезд в деревню с детьми — это маленькая катастрофа: полдня собираем вещи, полдня разбираем». И тем не менее семья Стрига активно путешествует: Игорь по своим программам и маршрутам, Таня — по своим.

— Хорошо бы Таню отправить в Грузию этим летом. Я, в принципе, могу остаться один: переодеть, покормить, поиграть, уложить спать. Не сторонюсь этого, нет. Это же в удовольствие! Я с работы быстрее спешу домой. Дома хорошо. Дети классные. В семье все супер. На работе тоже хорошо. Я не знаю, чего еще я могу хотеть от жизни.

Dem

Истории из жизни людей с инвалидностью
« Ответ #13 : 14 Декабрь 2017, 03:22 »
Да, уж читая такие история порой становится стыдно, люди с такими недугами упорно стараются и продолжают жить не взирая не на что, а им куда сложней адаптироваться и преодолевать трудности нежели здоровым людям, конечно же было бы здорово иесли бы били организации которые помогали таким людям хотя бы в первое время.


Поиск